Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Со словами «ничего себе» Катрин идёт в чулан и возвращается оттуда с жёлтым ведром, которым не пользуется никто, кроме уборщицы Аниты из Познани. При виде ведра я сразу представляю себе её лицо, краснощёкое, пухлое, с униженным выражением. И то, как отсчитываю ей деньги, всегда наличными, восемьдесят крон в час помноженные на три, и как округляю их всегда до двухсот пятидесяти. Год назад полицейское управление Осло провело рейд против польских рабочих-нелегалов, и кто-то показал мне газету с фотографией: шеф столичной полиции позирует за столом, заваленным слепками с ключей. Я помню в каком ужасе я разглядывал слепки, проверяя, нет ли среди них ключа и от моей квартиры. Такие страхи XT неведомы.

Я сижу и вожу пальцами по бортику стола от Ногучи, пока XT и Катрине занимаются чем они там заняты с ведром. Когда на стеклянной столешнице что-нибудь стоит — сейчас это стакан и бутылка воды, — стол кажется ещё красивее. Созданный в 1944 году, он представляет собой один из первых образцов биоморфной мебели: пара одинаковых «козел» из заморённой под эбеновое дерево берёзы, поставленных друг на друга развёрнутой буквой «z», удерживают конструкцию воедино, хотя на самом деле стол придавливает к месту тяжесть стеклянной плиты. В этом предмете есть мягкая пластичность в духе Генри Мура. (Многие возразят, что скульптуры англичанина напоминают им кучи испражнений, как будто окончательную форму вещи придало заднепроходное отверстие. Тот же мой брат вам такое скажет.)

Возня. Шёпот. Потом громко: «Ну и кашеварка, забодай меня лягушка!» Я улыбаюсь. Пока меня не посещает мысль, а чего, собственно, проект с ведром передислоцировался в кухню.

Возвращается Катрине. Садится.

— Ему нужны две вилки, — говорит она.

— Зачем?

— Сигбьёрн, это твой брат. Ему нужно две вилки. Одно ведро и две вилки.

Я ничего не понимаю. И не скрываю этого.

— Давай подождём и посмотрим?

Мы ждём. Мы дослушиваем до конца пластинку, допиваем бутылку воды, я посылаю Катрине на кухню варить кофе, она возвращается через некоторое время с тремя чашками эспрессо, a XT всё ещё в туалете.

— Что-то он там затих? — говорю я, чувствуя приближение неприятностей. Зато никто не будет обзывать меня Сигги.

— Некоторым требуется больше времени, — успокаивает Катрине.

— Некоторым требуется ведро, две вилки и больше времени, — уточняю я.

Она фыркает.

Я начинаю тревожиться, не передознулся ли он. Ведро — чтобы тошниться, а вот вилки? Со всеми техническими подробностями употребления инъекционных наркотиков я не знаком.

— Может, тебе пойти спросить, всё ли в порядке? — предлагает Катрине ещё погодя.

Я иду.

— Сейчас, сейчас, ещё чуточку, живот жуть как прихватило, — рапортует XT из-за двери. — Поужинал, называется, в индонезийском ресторане, понимаешь.

По голосу не похоже, чтобы XT в беспамятстве от передозировки валялся на полу. В голосе звенит целеустремлённость, и нетерпение. Я не сомневаюсь в его словах, потому что из-под двери страшно несёт экскрементами. Неужели трудно спустить за собой?

— Я тебя не тороплю, — заверяю я и возвращаюсь в гостиную к Катрине.

— Твой братец большой затейник, — говорит Катрине. — Для чего ему вилки?

— Он ужинал в индонезийском ресторане.

Исчерпывающее объяснение.

— Хорошо бы он сейчас ушёл, — постулирует Катрине.

Я не знаю, что сказать. Встреча с братом шла неожиданно безмятежно до того самого момента, как он заперся в ванной с ведром и двумя вилками. Время его визита перевалило на тридцать шестую минуту.

Я возвращаюсь в прихожую. Вонь стала гуще.

— XT! — кричу я. — Можно мне к тебе?

— Зачем ещё? — отвечает он раздражённо.

— Мы тревожимся, всё ли в порядке?

— Лады, заходи, только один.

Он отпирает. Я делаю шаг в ванную, здесь смердит неописуемо. Неужто я так просчитался с вентиляцией? XT в штанах, белая рубашка не заправлена, узел галстука задран на пару сантиметров, вижу я теперь, а пиджак висит на толчке, которым, кажется, не пользовались. Я вижу жёлтое ведро, полное не сказать чего. В зеркале его взгляд, неистовый и сумасшедший, а сам он ковыряется в рукомойнике. В него вывалено дерьмо. И XT аккуратненько разбирает его вилками, отделяя какашки одну от другой. Кажется, что он затеял игру в куличики.

Таких наклонностей за своим братом, сколь он мне ни отвратен, я не знал. Хотя зрелище прямо-таки завораживает. Плюс запах хлева и свинарника.

— Не могу понять, чем ты занимаешься, — говорю я, — но делать этого в моём доме не следует.