Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Например, эта штука, — продолжаю я, указывая на висящую в кабинете стальную лампу с синим стеклянным абажуром, — безусловно напоминает итальянцев, но не настолько, чтобы всерьёз говорить о подражании или плагиате. Ты же не станешь отрицать, что она красива и совершенна по форме?

Родительница Катрине подходит к лампе и внимательно изучает её.

— Нет, не стану, — говорит она, возвращаясь к столу, — лампа миленькая.

— Она обошлась мне в двести сорок девять крон. Не самые сумасшедшие деньги, правда? Или это кажется тебе аморальным?

— Нет, ну что ты.

Мамаша перешла в оборону.

— Золотые слова: нет. Потому что моральный аспект проекта под названием «IKEA» оспорить невозможно. И только присущий буржуазии превратно понятый снобизм заставляет её брезговать IKEA, — продолжаю я, в то время как глаза Катрине вспыхивают недобрым огнём от моего спонтанного «буржуазия», словечка, которого мы, насколько я помню, до сих пор избегали, но которое со всей недвусмысленностью отсылает лично к ней и её семье, что моя дорогая вряд ли стерпит.

— А разве основатель IKEA не был нацистом? — спрашивает она.

Расчётливо: использовать нацизм как контраргумент против моей внезапной демонстративной антибуржуазности; Катрине, не извольте сомневаться, по обеим линиям потомок безупречных патриотов, сплошь бойцы Сопротивления.

— Возможно, — отвечаю я, — но эстетика IKEA не имеет с нацизмом ни грана общего. Наоборот, можно утверждать, что IKEA—наш ответ «Фольксвагену», этому любимому прожекту Гитлера под соблазнительным девизом «Каждой семье — по машине!». Хотя история реабилитировала «Фольксваген», к тому же сам-то Гитлер всё-таки ездил на «мерседесе»... как ты, —добавляю я, бросая на мамочку полный злорадства взгляд. — Единственный безусловный порок мебели от IKEA — чудовищные названия.

Катрине хмыкает. Но я, правда, считаю, что человеку, купившему полку, горделиво наречённую «Мусором», причитается за моральный ущерб. Для справки: Филипп Старк любит называть свои предметы непонятными словами, которые он выуживает в романах фантаста Филипа Дика. Скажем прямо, они звучат заманчивее «Мусора», но и стоят не в пример.

— Но все знают, как недолговечна мебель IKEA. Они жертвуют качеством, — гнёт своё фру Хопсток, не собираясь сдаваться. Как я посмел публично подвергнуть сомнению дорогой ей пассеизм? Смирением такие баре, как она, не грешат.

— С этим я отчасти мог бы согласиться, хотя львиная доля неприятностей с их мебелью объясняется тем, что люди ленятся хорошо её собрать и элементарно затянуть болты. С другой стороны — как часто мы теперь меняем мебель? Раз в десять лет? Вот именно что каждые четыре года. И благодаря IKEA все могут себе это позволить. Лично мне милее английский Habitat — кстати сказать, купленный теперь IKEA, — но невозможно оспорить, что с IKEA вопрос хорошего вкуса, во всяком случае приемлемого вкуса, перестал быть чисто экономическим.

— Если считать IKEA хорошим вкусом, что же тогда плохой? — спрашивает Катрине с вызовом.

Я отвечаю не задумываясь:

— «Итальянский дом мебели». Если ты желаешь доискаться до причин того, почему квартира среднестатистического норвежского обывателя выглядит как зона эстетического бедствия, прогуляйся в «Итальянский дом». Там полный арсенал всего, что только может понадобиться дотошному снобу, пожелавшему купить несколько квадратных метров стиля и светскости, начиная от шкатулок, химически вытравленных под надуманный ренессанс до дворцовых люстр поддельного венецианского стекла и фальшивых средневековых гобеленов. Хлам и дешёвка, но знаете, что самое позорное? То, что эта дешёвка ещё и сто́ит немерено!

— Боже, какое высокомерие! — вскрикивает мамочка, наверняка давно разбавившая фамильные драгоценности бесценными приобретениями из «Итальянского дома». Правду сказать, мне не следовало срываться, но от таких вопросов я прямо-таки сатанею. — Зато я, по крайней мере, узнала, что не надо навязывать тебе приглашения в наш дом. Подождём, пока я обзаведусь какой-нибудь дешёвкой из IKEA. И что ж удивляться, — движется она дальше, — что ты перебиваешься без работы и бедняжка Катрине вынуждена трубить от зари до зари на ответственной работе, чтоб только прокормить вас обоих. Клиентура IKEA вряд ли так всенепременно пользуется услугами декоратора.

— У меня заказов больше чем достаточно, — отвечаю я.

— Да ну, и за какой же гонорар? Ты думаешь, я не знаю? Думаешь, Катрине не позвонила мне вся в слезах, когда ты отказался от престижного и дорогого заказа? Она плакала! Ведь правда, девонька моя? Ты ведь делишься с мамочкой всем?