Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Путь один — шпионить за ней, навострив уши. Понять её расписание оказывается делом непростым, она гуляет, как кошка, приходит и уходит когда вздумается. Но постепенно картинка проясняется. На работу она отправляется около половины девятого все будние дни, кроме четверга, когда её каблуки цокают вниз не раньше одиннадцати. Это уличает её в греховной гордыне: скорей всего, она неизменно манкирует каким-то совещанием, считая его ниже своего внимания. По понедельникам и средам она всегда задерживается, но является домой строго между десятью и половиной одиннадцатого; похоже, учится на курсах. А потом смотрит телевизор до ночи. В выходные пропадает в городе, прямо-таки каждые пятницу и субботу без исключений. Изредка по субботам около семи забегают три-четыре подружки, тогда дамы безостановочно хохочут и под довольно громкую музыку, я полагаю, красятся и примеряют наряды (неужели кому-то впору одежда нашей толстухи?). Ближе к одиннадцати они упархивают. В выходные Сильвия не возвращается с гулянок раньше четырёх утра. Долго ли так спиться?

Если у меня получается, я стараюсь подглядеть в замочную скважину, как она уходит на работу или в загул с девчонками. Утром она никогда не успевает одеться полностью дома и вечно спускается по лестнице, заматывая шарф или застёгивая верхнюю одежду. В восемь пятнадцать у неё всенепременно, насколько я успеваю разглядеть, зверское, замученное лицо. Как будто она чудовищно опаздывает, хотя выходит из дому и, значит, прибывает на работу строго в одно и то же время. Можно подумать, она воспринимает начало рабочего дня как личное оскорбление. Зато возвращается после него, что мне изредка везёт понаблюдать, преображённая, с лицом просветлённым, как у кришнаита. Как если бы она жила только этими краткими свободными от службы часами; довольно патетичный расклад, если учесть, как она этим временем распоряжается. Безусловно, я знаю не всё, не ведаю, к примеру, чем она занимается по понедельникам и средам, когда возвращается домой разгорячённая и с сумкой, похожей на спортивную. Очевидно, какой-то фитнес. Не самая дурацкая затея, должен признать.

Я не отказываю себе в баловстве — интерпретировать нюансы её оперения и боевой раскраски. Неделю она начинает чинно, но чем ближе выходные, тем бесшабашнее уходит в разнос. Таких циклотимиков живьём я прежде не встречал. Видно, природа требует своё, хотя до сих пор, насколько я сумел её изучить, несмотря на видимые усилия, закадрить ей никого не удалось. Но сейчас, в разгар рождественских вечеринок, это просто вопрос времени. Даже для Сильвии. Её не назовёшь уродиной, кстати говоря.

Ссора начинается с того, что мама Катрине отпускает удручающе-легковесную, но вопиюще-желчную реплику об IKEA. Для неё это нечто, на что западает «простой народ», утеха бедных, показатель недостатка средств и культуры одновременно.

— Чем, чёрт побери, нехороша IKEA? — вскидываюсь я, и от моего тона у мамы расширяются зрачки.

Катрине тоже напугана, вижу я. Они не приучены, чтобы я так разговаривал. Но сейчас речь о важных вещах.

Мамаша прокашливается:

— Ну... мне не нравится так покупать мебель. То есть... не столько сама мебель, сколько эти магазинные ангары... толчея.

— IKEA, — говорю я с хорошо сымитированным металлом в голосе, — в первую очередь должна рассматриваться как воплощение идеалов функционализма. Это единственное место, где, как вы выражаетесь, «простой народ» может за реальные деньги получить хороший дизайн. Не всегда первоклассный, но достойный. Классический функционализм видел это своей целью и отказался от подобного проекта по той причине, что спрос на функционалистские объекты не был в тот момент достаточным для начала массового производства.

— Я и не знала, что ты такой поклонник IKEA, — говорит Катрине с издёвкой. — Я не ошибаюсь, у нас самих оттуда ничего нет?

— Ошибаешься! — ликую я. — Несколько наших ламп как раз оттуда. Моему пониманию недоступно, зачем выкладывать тысячи в Interlight или Expo-nova, когда за пару сотен может взять практически то же самое в IKEA.

— Потому что они передирают модели? — не унимается мамочка.

— На это я отвечу: и да, и нет. IKEA использует чужие концепты и решения, как то делает девяносто процентов дизайнеров, но никогда не заимствует предметы впрямую. Это слишком известный брэнд, чтобы они подставлялись под иски о плагиате. Некоторые товары продаются миллионами, просто представьте, какие штрафы им тогда пришлось бы выплачивать.