Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

— С кем ты едешь?

— Одна. Это не проблема. Всегда с кем-нибудь знакомишься. Ты бывал на греческих островах?

— Не вижу смысла посещать цивилизацию, которая пережила свой золотой век две с половиной тысячи лет назад и с тех пор деградирует, — отвечаю я.

— Меня там привлекает, так сказать, отсутствие цивилизации. Мне её дома по горло хватает. Как и снега, кстати.

Она опускает зеркало, выуживает из кармана помаду и принимается наводить марафет. Припомнив всё слышанное о Греции и одиноких туристках, я представляю себе Сильвию на пляже в компании коряво курлыкающего по-английски бронзового Диониса, который собирается попользоваться не только её телом, но и кошельком. Этого могло и не случиться. Но она сама выбрала, что захотела.

— Я собиралась попросить вас кормить мою птичку, — щебечет Сильвия, — но потом отдала её подруге.

— Понятно.

Я не отрываю глаз от дороги.

— Я ещё хотела сказать, что ценю, что ты с уважением отнёсся к моей просьбе оставить меня в покое, — говорит Сильвия.

— Ты угрожала полицией, если мне не изменяет память. Не знаю, известно ли тебе, но мало кто стремится к неприятностям с полицией.

— Правда, я угрожала полицией? Видно, вспылила. Да нет, не стала бы я звонить в полицию.

— Ну и уязвлённое самолюбие могло сыграть свою роль, — признаюсь я.

— Могло или сыграло?

— Сыграло, — смеюсь я, посылая ей быстрый взгляд. Ещё как!

— Как у тебя с Катрине? — спрашивает она.

Это, милочка, тебя ни капли не касается, думаю я, но вслух говорю:

— Гораздо лучше. Можно сказать, мы заново обрели друг друга.

— Так я и знала! — с торжеством откликается Сильвия. — Я тебе говорила, что подумывала обсудить ситуацию с ней? В самый разгар страстей. Уладить вопрос по-женски.

— Бог мой.

— Да, идея не блещет. Но я только подумывала. Пожалуй, мне стоит поближе с ней сойтись. С Катрине, она мне симпатична.

Так и вижу эту картинку. Обе две, рука в руке, плечо к плечу, связанные общей забавой: выставить меня посмешищем. Представляю, как тактично держалась бы Сильвия. Никакого буйства.

— Вы могли бы как-нибудь позвать меня на обед, — предлагает Сильвия. — Или на этой моднявой кухне не готовят?

— Эта симпатичная Катрине наставила мне рога, — рассказываю я. — Со шведом.

— Ой, бедный. Это тянулось долго? Так вот почему ты...

Я не опускаюсь до ответа на этот вопрос, а говорю:

— Приехали.

Мы остановились перед домом, солнце стоит высоко. Вилла смотрится потрясающе.

— Да, не отказалась бы я так жить! — говорит Сильвия, вылезая из машины. — Мечты, мечты...

— Дом обошёлся ему не баснословно дорого, — отвечаю я, вытаскивая связку ключей от новой двери. Их три.

Когда мы переступаем порог, меня настигает слезливое видение: будто мы с Сильвией молодожёны и впервые входим в наш новый, отремонтированный общий дом. Мираж сколь смехотворен, столь и реален. Он настолько сбивает меня с толку, что я набираю неверный код на сигнализации, и еле-еле успеваю перенабрать его, пока не включилась тревога. Одной клавишей я включаю все тридцать восемь галогенок первого этажа. Все они заведены на один выключатель, но в гостиной есть настенный реостат для плавного подкручивания света (да ещё я решил побаловать Йэвера и придумал ему джойстик для управления освещением на этом этаже, пусть поиграет). Сегодня свет не нужен. Солнце наводняет комнату через огромные окна гостиной, но мне хочется продемонстрировать ей все прелести.

— Как красиво! — ахает она. — И так просторно!

— Мне придётся попросить тебя разуться, — говорю я, развязывая забившиеся снегом шнурки. Потом снимаю пальто — в доме жарко. Наверно, плотники подкрутили термостат. Она снимает свои высокие сапоги и сразу делается ниже меня. Потом она стаскивает пальто, скатывает его и кладёт поверх моего. Под ним короткая, узкая юбка из бирюзово-чёрной шотландки и белый, связанный в резинку свитер под горло. Цветочный орнамент на чёрных чулках драматически не сочетается с клеткой юбки. Сильвия верна себе.

Она ощупывает одну из тонюсеньких стальных штанг на лестнице на второй этаж.

— Какая-то она хлипкая, — говорит она.

— Конструкция гораздо надёжнее, чем кажется, — отвечаю я.

— И пол новый? Обалденный!

— Новый.

— Недёшево. — Она наклоняется и проводит рукой по бразильскому ореху. — А кто здесь будет жить?

— Один торговец лекарствами, — отвечаю я.

— А потом мы удивляемся, что болеть стало так дорого! У него большая семья?