Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Мне кажется, она подзаряжается уже долго.

Неужто что-то чувствует? У меня не было времени посидеть в шкафу больше тридцати секунд, и то я потом стеснялся собственной глупости. Но я же скептик. А что именно надлежит чувствовать по проскрипции? Я прочитал несколько отчётов посвящённых, но толком не разобрался. А вдруг речь о сексуальной энергии, так занимавшей Райха? Вдруг человека там просто возбуждают?

Я присаживаюсь на кровать лицом к ванной. Поразительно, каким долготерпеливым паинькой я оказался, в смысле Сильвии. Было, правда, несколько моментиков... но мимолётных и несерьёзных. Хорошо бы она уже уехала.

Тут я вижу, что она выходит.

— Прости, пожалуйста, а можно мне пописать? — спрашивает она.

— Конечно. Ты будешь самая первая, — отвечаю я. — Там где-то есть салфетки.

— Вот эта кнопка? — спрашивает она, нажимая на рубильник; стекло запотевает. Мне едва видно силуэт.

— Великий Боже, ну круто! — доносится до меня, пока Сильвия закрывает за собой дверь.

Я не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что именно произошло. То ли замкнуло электричество, то ли дал сбой трансформатор, подводящий к мембране между стёклами двенадцать ватт, а может, всё это мне пригрезилось. Но какое-то мгновение, несколько секунд, я вижу её совершенно отчётливо: она встаёт с унитаза, подтягивает трусы и колготы, но её осеняет новая мысль, она подходит к биде и усаживается на него орлом. И в тот самый миг, когда стекло вновь заволакивает туманом, я ловлю её взгляд. Глаза выследили меня — того, кто подсматривает в спальне. Я пытаюсь сглотнуть, но в горле пересохло.

Когда она выходит, я так и сижу на кровати, разбитый и раздавленный.

— Знаешь, довольно странно, — говорит она. — Но мне кажется, ты не должен так огульно отвергать эту оргонную энергию. Что-то со мной происходило.

— А что ты чувствовала? — спрашиваю я в надежде, что она не обратит внимания на мой вдруг осипший голос.

— Во-первых, жутко хочется писать, — хохочет Сильвия. — Во-вторых, какое-то возбуждение, первый раз такое чувствую. Вроде зуда. Лучше слова не подберу.

— Сексуального? — спрашиваю я.

— Да нет, — отвечает она с коротким смешком. — Не по этой части, точно нет.

Она замечает выражение моего лица:

— Сигбьёрн?..

— Ответь мне на один вопрос, — прошу я. — Ты биде пользовалась?

— Да. А нельзя было?

Она задумывается, потом выпаливает:

— Ты подсматривал! Так я и знала, что это жульничество со стеклом. Ты как маленький мальчик!

— Я ничего не делал, — объясняю я. — Техническая неполадка.

— Кто бы сомневался, — тянет Сильвия с издёвкой. — Я отлично помню, как в последний раз ненарочно оказалась у окна мальчишечьего туалета, когда там писали мои одноклассники. Мне было лет восемь. Максимум девять.

— В самом деле я ни при чём, — оправдываюсь я.

Она встаёт прямо передо мной и вцепляется глазами мне в глаза, на лице упрямое и обиженное выражение.

— Хотя меня это страшно раззадорило.

— У-у-у, тогда я пошла, — бросает Сильвия раздражённо. — Я найду дорогу. А ты оставайся тут... забавляться. Малютка ты наш.

Когда до меня доходит смысл сказанного ею, я цепенею от ярости. Ей никто не давал права. Я не позволю пренебрегать и издеваться надо мной. Я вспоминаю звуки, доносящиеся из её спальни. Думаю о греческом пляжном жиголо. Зачем она втаптывает меня в грязь? Зачем списывает меня в полнейшие ничтожества? Я не дам ей уйти с этим!

Сильвия проходит мимо курсом к дверям, и тогда я решительно хватаю её за запястье.

— Пусти! — орёт она, вырываясь. Но мне удаётся удержать хватку.

— Не смей говорить мне такие вещи, — цежу я и слышу, как пресекается голос.

— Что хочу, то и говорю, — шипит она. — Дай пройти!

Затянутым движением, с силой, какой в себе никогда не подозревал, я направляю её в обратную сторону, и она валится навзничь на роскошную кровать. Она не ударяется. Но прежде чем она встаёт на ноги, я успеваю насесть на неё и прижать к матрасу. Моё лицо в каких-то миллиметрах от её, и я чувствую запах изо рта, слышу дыхание как у астматика.

— Свинья! — Она плюёт мне в лицо. И попадает точно в левый глаз, что не умеряет моего бешенства.

— Я тебя проучу, — шиплю я. Прижимая её торсом и левым локтем, я запускаю правую руку под юбку и нащупываю там резинку колгот. Покопавшись ещё, я подцепляю резинку от трусов тоже и дёргаю что есть мочи. Раздаётся треск, и всё хозяйство в порванном виде съезжает до колен. Ещё рывок, и она свободна от этой амуниции. Ноги отчаянно молотят воздух, и, чтоб она не надавала мне тумаков, я втискиваюсь ей между бёдер. Она норовит схватить меня за волосы, но они слишком коротко пострижены, не уцепишься.