Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

— Возможно, немного странного в этом есть, — признаю я.

— Как подвигается твоя работа? Ты доволен? Всё получается как надо?

— Нормально подвигается, — отвечаю я.

Я думаю о разбирательствах с Йэвером. Ему не кажется, что всё получается как надо. Но это моя проблема. И мне её утрясать. С Сильвией дела обстоят тоже не лучшим образом. Я очень долго уповал на это объяснение с Катрине, надеялся, что когда она наконец окажется дома и мы сможем выяснить отношения, то разговор будет решающим. А сейчас решать уже нечего. Мне лучше. Криз я переживал вчера, с момента, когда взялся за пистолет и пока не вытащил из него магазин. Потом я отдыхал, наслаждался, играл в «Sim City 2000». Самые обыденные занятия. Да, поспать было бы нелишним. Так ведь и Катрине не выспалась.

— У тебя не бывает чувства, что у нас проблемы в общении? — спрашивает она.

— В целом — нет. Мы оба слишком много работаем, в этом всё дело.

— Ты считаешь, что дело только в этом?

— Возможно, я сегодня не в форме. У меня два больших заказа, и я сижу с ними ночами. Мне искренне жаль, если это сказывается на наших отношениях.

— Иногда мне чудится, что ты ускользаешь от меня. Что я не могу к тебе пробиться.

Нечто в её лице вдруг наводит меня на мысль, что разговор не обо мне. Она опасается встречаться со мной взглядом, делает странные гримаски ртом. Силится что-то сообщить мне и не может собраться с духом. Внезапно всё встаёт на свои места. Беседа до сих пор была прелюдией, необходимой, дабы встроить в контекст и логику причинно-следственных связей некое признание. Догадываюсь, какое именно.

— Ты часом не встретила ли другого мужчину? — спрашиваю я.

Она вспыхивает. Едва не опрокидывает чашку, кладёт ногу на ногу. Насколько я знаю, так действует бессознательный защитный механизм.

— Этого бы не случилось, если бы я не мучилась из-за нарастающего между нами отчуждения, — признаётся Катрине.

Она обезоруживающе улыбается — видно, облегчение сильнее стыда. Если ей вообще-то стыдно.

— А как ты догадался?

— Ты никогда не умела ничего от меня скрывать.

— Наверно. Правда, скрывать было особо нечего.

— И насколько это серьёзно?

— Серьёзно? Да ты что! Один-единственный разок, в эти выходные. Я ужасно раскаиваюсь, Сигбьёрн.

Сейчас она откровенна. И наконец-то глядит в глаза.

— Кто он? — спрашиваю я.

— С работы. Начальник производства. Он швед, лет сорока пяти. Обходительный, наверно сексуальный, но меня он никогда с этой стороны не интересовал, до последнего раза. Так получилось. Мы сидели в отеле, в баре, пили, и я почувствовала себя страшно одинокой. Одинокой и пьяной. Через это все глупости и творятся!

Она нервно смеётся. Я вижу, она не рассчитывала на такую спокойную реакцию с моей стороны. Не желаю озвучивать, как она себе это представляла. Ещё б ей было не перепугаться при виде пистолета.

— Оно того стоило?

— Стоило? Невозможно сказать. В тот момент — да. Надеюсь, ты не обидишься, если я признаюсь, что было замечательно. Мы резвились долго, сам знаешь, как это бывает с новым партнёром. В несколько заходов. Но самым потрясающим было внимание. Безраздельное внимание. Мне кажется, ты мне его давно не уделял.

— Я ценю твою честность, — отвечаю я, пытаясь вызвать в сознании картинки, разжигающие ревность. Катрине захлёбывается криком в комнате отеля. Её легко представить. Телевизор, минибар, огромная кровать, кресло или два. Вид на Виктория-харбор и детище И. М. Пея. Чужой мужчина, исполняющий все её фантазии. Интересно, матерился он по-шведски? Нет, с ревностью ничего не выходит.

— Это больше не повторится, — продолжает она. — Я уже решила.

— Откуда ты знаешь?

— Нет, но... Во-первых, он женат. Во-вторых, мы не так часто пересекаемся. И потом, это не было настолько божественно. Но я подумала, что ты должен знать.

— Мало того, ещё и разделить вину, если я верно понял, — говорю я.

Она теряется.

— Конечно, твоей вины здесь нет. Она целиком моя. Но я хочу сказать, что такого могло и не случиться. Если б дома всё было нормально, мне б и в голову не пришло... Разве не так? Ты очень сердишься?

— Не очень. А что, похоже?

— Как раз нет. По-моему, ты поразительно спокоен. Вернее, холоден как лёд.

— Ты этим разочарована?

— Немножко, — тянет она с улыбкой. — Признаюсь: я чуть-чуть разочарована. Но ты меня простишь? Не сразу, понятно, но постепенно? Если я дам слово, что такое никогда не повторится?

— Попробую, — отвечаю я. — А ты была в том новом платье? Когда закрутила с ним?