Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

Может, вообще глупо считать, что декоратор выше лакея? Я так не думаю. Да, признаю: я не нашёл языка, внятного этому клиенту. Зато есть другие. И пусть не надеется — я и гвоздя не выну из камина, прежде чем не запечатлею его на плёнке.

— Хорошо, — наконец говорю я. — Я вернусь к согласованным чертежам. Хотя я знаю, что ты совершаешь чудовищную ошибку. Это мне позволено сказать?

— Сколько угодно. И я не возражаю, если ты вставишь дополнительные работы в смету. Быть трусом обходится недёшево.

Всё свелось к первоэлементам. Цилиндры... и деньги.

У меня есть компьютерная игра, и я занимаюсь тем, что сижу и вожусь с ней. Это стратегия под названием «Sim City 2000», где вам предлагается попробовать себя в качестве градостроителя. Вы должны с нуля заложить в городе всё: дома, коммуникации, энергосистему, производство, сферу обслуживания, индустрию развлечений и всё прочее так, чтобы люди в нём жили и плодились. Чем дальше, тем задачи труднее, но если ты хозяйствуешь умело, то город прирастает жителями, а твой счёт — нулями, и в конце концов тебе ставят памятник. Город может выйти на загляденье, особенно когда ты обзаводишься ресурсами и технологиями, чтобы поднимать его ввысь.

Игра затягивает совершенно, единственный минус — она требует времени. Я тружусь над своим городом, который в честь утопического проекта Ле Корбюзье окрестил Ville Radieuse [4] Лучезарный город (фр.) , с одиннадцати часов вечера вчерашнего дня. Сейчас половина десятого утра, и город начинает оправдывать мои ожидания. Я бы не назвал это время потерянным. Никогда не вредно почувствовать, что значит строить город, — ведь это тот же дом или квартира, только в макромасштабе. Одно плохо, я не поспал. Глаза болят от стольких часов за экраном. О пище я тоже не вспоминал, и желудок протестует, вернее, он давно взывает ко мне, да я не реагировал, но теперь сдался.

На столе вокруг рассыпаны эскизы, с которыми я упражнялся вчера вечером, пока не понял, что поиграть в «Sim City 2000» будет и то более толково. Такими эскизами только людей пугать. Непонятно, что вчера со мной стряслось. Пол вокруг стола усеян скомканными и разодранными бумажками.

На окраину города налетает торнадо и обрушивает несколько самых хлипких строений. Но поскольку я давно собирался снести их, то начинаю закладывать новостройки, как вдруг слышу звук открываемой двери. Катрине? Я же ждал её завтра?

— Сигбьёрн?! — кричит она. — Я сейчас умру. Ты можешь сделать мне чашечку чая?

Завтра тем временем наступило.

Я прячу свои рисунки, поднимаю с пола бумаги и выкидываю их в корзину, сохраняю игру, выключаю компьютер и иду на кухню поставить кипятиться воду. Катрине сразу закрылась в ванной и принимает душ, слышу я. В прихожей навалены её сумки и пакет с гонконгской распродажи Орхана Памука. Я заглядываю в пакет, там что-то элегантное серо-синего шёлка, на вид дорогое.

Вода вскипает, я наливаю её в кружку, где лежит пакетик чая, добавляю ложку верескового мёда и слышу, что Катрине выключила воду. Она появляется на кухне, закутавшись в большое белое банное полотенце, а маленьким закрутив волосы как тюрбаном.

— Вот твой чай. Устала? — спрашиваю я. Ночной перелёт из Гонконга с посадкой в Копенгагене — это испытание, я уже понял. Но отчасти я ей завидую, она посетила и новый терминал в «Каструпе», и «Чек Лап Кок».

— А почему ты в таком виде? — спрашивает Катрине. — Ты собрался в душ?

По-честному, я забыл, что голый. Я так давно хожу дома без одежды, двое суток уже, что перестал замечать её отсутствие.

— Как тебе «Чек Лап Кок»? — спрашиваю я не смутясь.

— Тебе понравится, — отвечает Катрине. —Ты в душ?

— Нет. Я просто решил дома отказаться от одежды. Ощущение наготы доставляет удовольствие, доложу я тебе.

Она смотрит на меня с удивлением.

— Ещё бы. Значит, ты просто решил?

— Да. Теперь, когда человек создал себе жилище, непроницаемое для непогоды и ветра, с кондиционированием воздуха и идеальным контролем температуры, нет никаких реальных причин одеваться. Одежда утратила функцию.

— Ты совсем сбрендил, — замечает Катрине. — А как насчёт того, чтобы вести себя нормально, хотя бы в порядке эксперимента?

— Что ты понимаешь под «нормально»? Если «естественно», то я именно так себя и веду. Человеку естественно жить обнажённым. Не знаю, насколько ты в курсе, но подавляющее большинство ведущих норвежских модернистов и архитекторов-функционалистов тридцатых годов были убеждёнными нудистами. Они видели связь между прагматичностью в архитектуре и производстве мебели и тем, что летом человек скидывает с себя лишние тряпки.