Юрий Рытхэу - Чукотский анекдот

Сначала Франтов собирался пригласить духовой оркестр пограничников, но его отговорил Талигур. Во-первых, Базаров еще только кандидат, он еще не избран, во-вторых, в прошлом году в оркестре, игравшем на морозе, двое музыкантов отморозили губы. На медных мундштуках остались белые полосы.

Самолет показался над замерзшим заливом и мягко коснулся хорошо укатанной заснеженной полосы. Это был ЯК-40, подаренный Чукотке премьер-министром Черномырдиным после его летнего визита в Чукотский автономный округ. Самолет вырулил ближе к зданию аэропорта и остановился. За неимением парадного трапа, к самолету приставили обыкновенную стремянку, и первым из раскрытой двери показался Виктор Александрович. К тому времени вся избранная толпа встречающих уже стояла поблизости, впереди три девушки с караваем хлеба на деревянном подносе. Прежде чем поздороваться с встречающими, Базаров принял хлеб, отщипнул изрядный кусок, макнул в деревянную солонку и положил в рот. Прожевав хлеб, Виктор Александрович принял блюдо и передал Саркисяну, своему бессменному помощнику, руководителю аппарата. И только после этого Базаров тепло обнял продрогшего Франтова, а с остальными обменялся рукопожатиями, заметив Меленскому:

— Надо бы мне сшить такую же хорошую кухлянку, как у тебя.

— Так за чем дело стало? Маргарита Глухих сошьет. Только надо найти хорошие шкуры.

Базаров, не оборачиваясь, бросил назад, своему помощнику:

— Закажите Маргарите Сергеевне кухлянку для меня.

— Будет сделано! — Саркисян сделал пометку в блокноте.

Маргарита Сергеевна Глухих, коренная эскимоска из Нувукана, с любопытством наблюдала за происходящим. Несколько дней назад она вернулась из долгой поездки по арктическим районам планеты с выставкой национальных эскимосских орнаментов и традиционной одежды. Поездка щедро финансировалась фондами аборигенов Арктики. Настолько щедро, что Маргарита Сергеевна Глухих вернулась на родную Чукотку чартерным рейсом из Нома, специально организованным и оплаченным только для нее Аляскинским банком и его президентом Вилли Хенсли. Когда она вышла из самолета совершенно одна, бережно поддерживаемая под локоть летчиком, пограничники и таможенники от изумления застыли на месте. Так путешествовали только очень большие московские начальники и первые секретари обкома и окружкома.

— Вот наш кандидат в губернаторы хочет заказать тебе кухлянку, — подскочил к ней Саркисян.

— А почему нет? — улыбнулась Маргарита Сергеевна. — Если изберут, так и быть, подарю.

— А если нет? — задорно спросил Меленский.

— Тогда за деньги, — ответила Маргарита. — Нынче настоящая эскимосская одежда стоит дорого. Если на улице Нома встретите человека, одетого во все национальное, — то, как правило, это не эскимос, а достаточно богатый белый человек.

— Сильно, однако, тебя испортили капиталисты! — шутливо погрозил пальцем Саркисян.

Из самолета выгрузили огромное количество аккуратно упакованных пакетов, на которых крупно было написано: «Подарки от Главы Администрации Базарова В. А.». Их погрузили на отдельную автомашину, и караван тронулся прямиком через тундру в Люрэн.

На первой ехали кроме Базарова Франтов, Меленский и Саркисян. На второй — члены избирательной комиссии. Рядом с шофером уселся Геннадий Анатольевич Рыжков, председатель избирательной комиссии. Точно так же, как члены этой комиссии, этот человек оставался несменяемым на протяжении многих лет. Правда, выборы случались не так часто, но, как коммунист, Рыжков возглавлял на партийных конференциях и счетные комиссии. Словом, человек он был исполнительный и верный, и на него можно было положиться. Точно так же, как Лиза Доджиева, которая вечно «членствовала» и умела заполнять протоколы любой сложности аккуратным, каллиграфическим почерком.

Она держала в уме все формулировки, положенные таким документам, и ее текст всегда отличался точностью и убедительностью.

Честно говоря, Базаров несколько опасался встречи с местными избирателями. Люрэн — село трудное, со смешанным населением. С одной стороны, в нем жили аборигены, привыкшие при советской власти к «заботе партии и правительства»: с другой, в этом селе окопались многие приезжие неудачники с сомнительными биографиями, — женившиеся на местных женщинах. И те, и другие отличались повышенным общественным темпераментом, любили качать нрава, обличать начальство и угрожать обращениями в вышестоящие органы. Раньше на это можно было не обращать внимания, но сегодня они могли повлиять на настроение избирателей.