Александр Сегень - Поп

– Ну всё, всё уже, давным-давно ушёл он. В леса свои ушёл. Там теперь огромный партизанский отряд. По всем правилам.

– Они-то по всем правилам, а ты, Саша, не по правилам живёшь! А если бы немцы узнали? И не лезь ты ко мне со своими поцелуями! Что-то жар у меня… Пойду лягу. Плохо мне, знобит…

Наутро обильно повалил снег. Стоял конец ноября, и, в общем-то, в снегопаде не было ничего удивительного. Но, глядя в окно на этот мощный обвал снега, отец Александр вдруг ни с того ни с сего подумал: «А ведь Аля в этот снег уйдёт». Его пронзила насквозь эта мысль. Он хватился, где жена, стали искать её – нигде не могут найти!

– Она ещё вчера странная такая была, жаловалась на сильную головную боль, весь день ничего не ела, – сказала Ева. – Вдруг вспомнила, как часто обижала меня, стала плакать и просить прощения. А когда я хотела обнять её, она вдруг сделалась строгой и говорит: «Нечего нам обниматься!»

– Правда, голова у неё болела, и ночью она спала от меня в отдалении, в другой комнате, – сказал отец Александр встревоженно.

А матушка Алевтина тем временем шла и шла по лесу через снегопад. Она шагала размашистым шагом, усталая немолодая женщина, полная, одышливая. Её охватило отчаяние. Она уже давно поняла, что совершила непоправимую ошибку, в порыве решилась на опрометчивый шаг, о котором уже сильно жалела. Даже если это тиф, отец Александр спасёт её, да ведь можно и оградить её, больную, от остальных, лечить, молиться. Это ведь не как в концлагере, где все в одном бараке и оттого друг от друга заражаются. Да и там кто-то заразится, а кто-то находится рядом и хоть бы что…

Теперь нужно было лишь найти обратную дорогу домой, но метель мела и мела, матушка Алевтина давно сбилась с пути и не знала, в каком направлении шагать, чтобы выйти к родным Закатам. Она молилась путеводной «Одигитрии», без конца повторяла молитву Иисусову, самому Спасу, «Луце и Клеопе во Эммаус спутешествовавшему», мученице Алевтине Кесарийской и шептала:

– Только не отчаиваться!

Но отчаяние долго терзало её, покуда не навалилась усталость, а вместе с ней всё больше и больше охватывало матушку тёплое и спокойное равнодушие. Она не сбавляла шагу, но ей уже было спокойно на душе, что так и надо, Господь всё делает правильно, Он либо выведёт её на путь правильный, либо заберёт к себе. Оставалось только ждать.

Когда наступила ночь, тело сковало сильной немощью.

– Вот оно, наконец-то, – шептала матушка. Но ещё продолжала некоторое время идти. Наконец остановилась, несколько раз из последних сил перекрестилась, прошептала «Царю небесный» и, теряя сознание, блаженно и уютно упала в сугроб.

Её весь день искали по всему селу, обошли все дома, нигде не обнаружили попадью.

– Ну где же она, ну где же она, моя ласточка! – причитал отец Александр. – Ведь никогда такого не бывало!

Он всё ждал, что иным зрением увидит её, но всё никак да никак.

– Письмо! Письмо от матушки! – раздался крик Евы.

– Как письмо? – обрадовался отец Александр. – Откуда? Куда она мотанула-то?

– В Евангелии у неё я нашла, вот, написано: «Отцу Александру».

Батюшка дрожащими руками взял конверт, вытащил из него и развернул лист бумаги, сложенный в четверо. Вот что он там прочитал:

«Дорогой и любимый мой муж Саша! Когда мы ездили с тобой в последний раз в Сырую низину, я там, по-видимому, подхватила инфекцию. По всем признакам, мне известным, это тиф. Я не имею права подвергать тебя и наших детей смертоносной опасности. Прошу вас не искать меня, а молиться о моём ангельском упокоении. Я решила просто уйти в лес куда глаза глядят и там найти свой безропотный конец…»

Не читая дальше, отец Александр закричал:

– Найти её! Она ушла в лес умирать от тифа! Понимаете, чтобы нас не заразить! Готовьте сани, лыжи!

Он заставил всех шевелиться, действовать по его указам, хотя все дети его и так были утомлены поисками. Все Торопцевы были тоже здесь – и Николай Николаевич, и Васса Петровна, и Катя, и Надя, и даже восьмилетний Костик. И учитель Комаринский.

– Как же мы будем искать её? – спросил Николай Николаевич. – Ведь мы даже не знаем направлений.

– Во всех направлениях! Один туда, другой сюда, третий туда. Нельзя терять ни минуты!

– Батюшка, подумайте, – сказала Васса Петровна. – Снег не утихает. Если все мы пустимся в поиски, многие из нас могут в такой пурге заблудиться и погибнуть. Ведь дети полны решимости вести поиски.

– Мы тоже в отчаянии, как и вы, – продолжал Торопцев. – Но по трезвому размышлению…