Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— Я был слишком занят, — трезвым голосом ответил Барбанте. — Гонялся за юбками по Мэдисон-авеню.

Хатт улыбнулся, словно медбрат, довольный настроением пациента.

— Вы, конечно, были вчера на похоронах, и по этому поводу вам могут задать пару вопросов, но я уверен, что никаких серьезных проблем не возникнет.

Занятый анализом своей реакции на речь Хатта, Арчер тем не менее поморщился, когда Хатт произнес слово «похороны». Не следовало ему этого делать. Режиссер коротко глянул на О'Нила, и по выражению его лица понял, что О'Нил полностью с ним согласен. Арчер увидел, как Барбанте напрягся и начал раскачиваться из стороны в сторону, подергивая венецианские жалюзи, которые жалобно зазвякали. Но ничего не ответил. Хатт с любопытством посмотрел на него, нахмурился, потом повернулся к Арчеру.

— И вот еще что, — заговорил он таким тоном, словно только что вспомнил об этом, — до меня дошли слухи, что сегодня вечером в гостинице «Сент-Реджис» будет собрание, созванное и оплаченное коммунистами, работающими на радио, телевидении и в театре, митинг протеста против черных списков. Мне также сообщили, что на это собрание приглашены несколько человек из нашей программы. Естественно, — небрежно продолжил он, — я ожидаю, что присутствующие в этой комнате туда не пойдут.

— Нельзя ходить на похороны, — забормотал Барбанте, нетвердой походкой направившись к столу О'Нила. — Нельзя идти в «Сент-Реджис». Нельзя идти в сортир, потому что так сказал Ллойд Хатт.

— Барбанте, — резко бросил Хатт, — раз уж вы заявили, что у вас нет желания работать с нами, я думаю, ваше участие в этой конференции не обязательно.

Барбанте уставился на него пьяным взглядом.

— Мужчина в галстуке от Бронзини. — Он повернулся к Арчеру. — Клем, женщина, с которой я никогда не встречался, придумала одно выражение. Звать ее Пассионария. Испанская дама. Я не удивлюсь, если она красная, как русский флаг. Во время маленькой войны, которую ты, Клем, пытался выиграть росписями в Огайо, красноречивая дамочка любила и умела произносить речи. Знаешь, что она сказала? — Он тупо всмотрелся в Арчера, который уже стоял у двери. — Я процитирую тебе ее слова. «Можно умереть стоя, — изрекла дама, — а можно жить на коленях». Выбор военного времени. Риторика. Пока шла война, ее повторяли по всему свету. Теперь эта фраза устарела. В ней слишком много романтики. Другие времена, другие нравы. Нынче нужны новые идеи. Так что фраза эта нуждается в модернизации. Я решил, что мне это по силам. При всем уважении к владелице авторского права на эту фразу, я подправил ее с учетом вкусов мистера Хатта и реалий 1950 года. Сохранил форму, краткость, емкость, но ввел важный элемент выбора. Послушайте последний вариант. — Он торжествующе огляделся. — «Можно умереть стоя… — театральная пауза, — а можно умереть на коленях». Слышишь меня, Клем? — Барбанте коснулся плеча Арчера. — Хорошо, хорошо, я ухожу.

И он ушел, стараясь не шататься.

На какие-то мгновения в кабинете О'Нила повисла тишина. Нарушил ее Хатт.

— Что ж, я рад, что мы от него избавились. — Он повернулся к Арчеру: — Я думаю, мы уже обо всем переговорили, Арчер. Я вас больше не задерживаю. Увидимся здесь в три часа дня. Пресс-конференцию проведем в зале заседаний совета директоров. Народу будет много.

— Нет, — ответил Арчер, внимательно прислушиваясь к словам, слетающим с его губ, словно они удивляли его. — В три часа дня вы меня здесь не увидите.

— Это еще почему?

Арчер заметил, как О'Нил медленно опустил голову и уставился в стол.

— Я не приду сюда днем. Я не пойду на вашу пресс-конференцию. У меня дела. Я должен написать речь, с которой собираюсь выступить в «Сент-Реджисе». — Он взял шляпу, перекинул пальто через руку. Спокойный и уверенный в собственной правоте.

— Арчер… — начал Хатт и замолчал. Плечи его опустились, рот дернулся, он разом стал старше и как-то человечнее, и режиссеру показалось, что на этом холеном лице промелькнули недоумение, мольба и даже испуг.

А потом Арчер вышел в приемную.

— О'Нил, — донесся до него голос Хатта, — если тебя не затруднит, закрой дверь. Нам надо кое-что обсудить.

Арчер спустился в вестибюль, зашел в телефонную будку, набрал номер, который дал ему Бурк, и сказал, что приедет в «Сент-Реджис».

Ему хотелось какое-то время побыть одному, поэтому в Нижний Манхэттен он направился пешком, несмотря на ветер и холод. По тяжелым облакам чувствовалось, что вот-вот пойдет снег. Арчер думал о том, что он скажет сегодня вечером, но все предложения, которые формулировались у него в голове, начинались со слов «Как гарантирует Первая поправка…», «Как сказано в Билле о правах…», «Как указывал Вольтер…».