Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— Боже мой, — простонал О'Нил, — почему я должен все это выслушивать?

— Извини. — Барбанте потупился. — Вроде бы Клемент спросил меня, чем я собираюсь теперь заняться.

— Дом, — мягко спросил Арчер, — когда ты в последний раз спал?

Барбанте кисло улыбнулся. Провел рукой по глазам.

— Три, четыре дня тому назад, — прошептал он. — Не знаю. Ты думаешь, я свихнулся, не так ли, Клем?

— Есть немного, — кивнул Арчер.

— Ты прав. — Барбанте захихикал. — Ты абсолютно прав. И если я останусь в этом городе, в этой вонючей дыре, на меня точно наденут смирительную рубашку и будут лечить электрошоком утром, днем и вечером. — В голосе сценариста зазвучала мольба. — Я должен уехать. Ты это понимаешь, не так ли, Клем? Еще три таких дня я просто не переживу. Человек должен знать, что для жизни ему нужны не только золотые портсигары и чек на круглую сумму, который он получает каждую пятницу. Как насчет тебя, Клем? — Барбанте отлепился от окна и нетвердой походкой направился к Арчеру. Остановился перед ним, низенький, с затуманенными глазами, ненадушенный, с запахом перегара. — Что осталось у тебя, Клем? Прикупи акции. Отличное вложение капитала. Что осталось у тебя на полках, Клем, помимо присыпки для ног и пенициллина?

— Ты вроде бы собирался жениться. — В это утро Арчеру не хотелось говорить о себе. — Кто избранница?

Барбанте чуть оживился. Почесал нос.

— Еще не решил. Изучаю обстановку. Приглядываюсь к кандидаткам, завтракающим сейчас в своих постельках, раздвинув длинные стройные ножки. Должен остановить свой выбор на той, кому не повредит переезд. В засушливой Калифорнии выживают далеко не все. Ошибка тут недопустима. Господь требует моногамии. Мы вот разводим браминских быков. Из Индии. Могут жить на росе и полыни и за год набирать сто фунтов мяса. Циркулирую, циркулирую… — Барбанте опустил руку, его кисть совершила несколько кругов. — Циркулирую по уютным, маленьким спаленкам.

— К черту! — воскликнул О'Нил. — Я скажу Хатту, что нам больше не нужен Барбанте. Он получил свое.

— Барбанте получил свое, — нараспев повторил сценарист, возвращаясь к окну. — Великолепная фраза. Такая емкая. Прямо-таки сленг времен мировой войны. В которой мы сражались. Кроме меня. Кроме Клема. Кроме старого доброго йога Клема. — Он заговорщически подмигнул Арчеру. — Секрет, Клем. Мой, твой и любого, у кого есть десять центов на газету.

— Мне очень жаль, Клем. — О'Нил вздохнул. — Этот сукин сын Роберте…

— Забудь об этом, — отмахнулся Арчер и подумал, что ему придется к такому привыкать. Надо учиться не выдавать истинных чувств.

— Не волнуйся, Клем, ученые не стоят на месте. — Барбанте повернулся к нему. — Машины будут выполнять работу тысяч людей. Тысяч сценаристов. Наверное, одна из них сейчас как раз проходит экспертизу в патентном ведомстве. Позвони в «Интернэшнл бизнес машинс», и тебе привезут ее во второй половине дня. Вставишь штепсель в розетку, понаблюдаешь, как перемигиваются лампочки, а двумя минутами позже получишь сценарии десяти следующих передач «Университетского городка». Идеальных сценариев. К которым не прикасалась рука человека. А если в машине возникнут какие-то неполадки, их легко устранит человек с отверткой. И я гарантирую, что машина будет верить в Бога и не станет шляться до зари, выражать политические пристрастия, попадать в черные списки, ходить на чьи-либо похороны.

— О Господи, — выдохнул О'Нил, — он опять за свое.

Дверь открылась, не постучав, вошел Хатт. Свеженький, чисто выбритый, в идеально отглаженном костюме. Арчер вдруг понял, что всякий раз, когда Хатт входил в комнату, у него возникала мысль: вот человек, который выглядит на десять лет моложе своего возраста.

— Доброе утро, господа, — поздоровался Хатт. О'Нил встал, но Хатт замахал рукой: сиди, мол. — Как хорошо, что вы так рано заглянули к нам. — Он дружелюбно улыбнулся Барбанте и Арчеру, присел на краешек стола О'Нила.

Арчер заметил, что уши у Хатта уже не шелушатся.

— Хорошо отглаженный магнат, — нарушил паузу Барбанте. — Скажите мне, мистер Хатт, кто ваш портной?

Хатт бросил на Барбанте короткий взгляд, повернулся к О'Нилу. Тот покачал головой.

— Ни единого шанса.

— Вы говорили с ним, Арчер? — спросил Хатт.

Режиссер кивнул.

— Боюсь, О'Нил прав.

— Барбанте получил свое, — изрек сценарист. — Мы проголосовали.

— Может, вы подумаете еще денек? — предложил Хатт. — Чтобы принять окончательное решение в более спокойной обстановке.