Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— Хатт, между прочим, проявил редкую проницательность, и винить его особо не за что. — В голосе О'Нила звучала мольба. — Он изо всех сил старался спасти программу, а сегодня утром ее склоняют в газетах, которые пестрят нашими фотографиями. Покорны называют не иначе, как красным композитором «Университетского городка», и приводят самые сочные отрывки из выступления этого мерзавца. Гиенам брошена жирная кость. Если б я знал, что мы станем участниками такого представления, то, конечно же, не пошел бы на похороны.

— Эммет, — мягко заметил Барбанте, — не лги. Пожалуйста… ты сделал доброе дело… не отказывайся от него.

— Я не лгу! — взорвался О'Нил. — И отвечаю за свои слова. Я шел прощаться с бедолагой, которому в очередной раз крупно не повезло. У меня и в мыслях не было, что я окажусь на праздновании Первого мая в Кремле.

— Припаси эти аргументы для беседы с Хаттом, — усмехнулся Барбанте. — Вот где тебе понадобится железное алиби.

— Да заткнись ты, — фыркнул О'Нил. — Ты меня утомил.

— Хватит, — вмешался Арчер. — Мы ни к чему не придем, если будем кричать друг на друга. Дом, я не хочу, чтобы ты уходил. Мы и так в подвешенном состоянии. В данный момент браться за сценарий программы некому, а пока мы найдем подходящего человека, если допустить, что мы сможем его найти, программа может слететь с эфира. И на тебя ляжет ответственность за то, что пятьдесят человек останутся без работы.

— Извини, Клем. — Барбанте повел плечами. — Отныне у нас новые правила: каждый за себя. Возможно, на следующей неделе будут новые похороны и Хатт не одобрит моего желания пойти на них. Возможно, умрешь ты, или мой отец, или Сталин, и мне захочется поприсутствовать на этих похоронах, даже если Хатт сочтет, что тем самым я создам лекарствам антирекламу.

— Прекратишь ты когда-нибудь говорить о похоронах?! — прокричал О'Нил.

— Свобода речи, прессы, религии и оплакивания покойных, — гнул свое сценарист. — Билль о правах Барбанте. Нет похоронам без плакальщиков. Это для новой Атлантической хартии. [65] Атлантическая хартия — декларация правительств США и Великобритании, в которой излагались цели войны против фашистской Германии и ее союзников и послевоенное устройство мира. Принята в ходе встречи президента Ф.Д. Рузвельта и премьер-министра Уинстона Черчилля 9 августа 1941 г. на борту авианосца «Огаста».

— И что ты собираешься делать? — спросил Арчер, надеясь вернуть Барбанте к реалиям жизни.

— Я рад, что вы задали этот вопрос, мистер Арчер. — Барбанте картинно улыбнулся, словно лектор. — Я возвращаюсь в Калифорнию, чтобы заняться делами, которые давно уже занимают мои мысли. Я поселюсь на ферме отца, женюсь и напишу книгу под названием «Диалектика атеизма». — Он покивал с безумной улыбкой на лице.

— Теперь ты видишь, — тяжело дыша, обратился О'Нил к Арчеру, — чем я тут занимаюсь с девяти утра.

— Вчера вечером я отправил письмо в «Таймc», в котором изложил основные тезисы. Пробный шар. Вас, возможно, заинтересует первое предложение. О'Нил его уже слышал… «Настало время, когда нам следует рассмотреть запрещение религии, прежде чем религия запретит нас».

О'Нил обхватил голову руками и застонал.

— Это великолепно. Именно этого нам и не хватало. Нас всех линчуют.

— Не волнуйся. — Арчер думал о том, как выпроводить Барбанте из кабинета. — Он ничего не написал. Он шутит.

— О нет. Я не шучу. — Барбанте улыбался, как ребенок-идиот. — Я написал. Четыре страницы. С четкой аргументацией, как принято говорить у юристов.

— Когда твое письмо опубликуют, — О'Нил поднял голову, — все разговоры об уходе с работы станут лишними. Тебе придется бежать со всех ног.

— Ты несешь чушь, Эммет, — резко бросил Арчер. — Даже если он отправил такое письмо, никто его не напечатает.

— Может, я напечатаю письмо на свои средства, — мечтательно протянул Барбанте, — и сброшу над Радио-Сити с самолета. Новое поле деятельности для самолетов. Атака на логику. Не волнуйся, О'Нил. Это не коммунистическая пропаганда. Коммунисты хуже всех, потому что в этот день и в этот век они религиознее всех. Вера… вера — самый разрушительный фактор, ведь она не допускает несогласия или отклонения. Поэтому коммунисты убивают некоммунистов, или почти коммунистов, или сомневающихся коммунистов, точно так же, как евреи убивали христиан, а христиане убивали евреев, католики убивали протестантов, а протестанты убивали католиков, крестоносцы убивали мусульман, а мусульмане убивали индусов. И даже в этой стране пуритане отрезали уши квакерам и прибивали их к церковным дверям. Вера в Бога или вера в государство либо государственное устройство пугает меня и, будь у вас хоть капля здравомыслия, пугала бы и вас, потому что так или иначе вас попросят умереть за государство, то ли борясь с ним, то ли защищая его. Единственный выход, единственная возможность выжить — ни во что не верить. Ни в нашего Бога, ни в наши идеи, ни в наших людей, ни во что. Очень важно не иметь твердых убеждений, не создавать себе кумира, который могут оскорбить, которому могут угрожать, который придется защищать…