Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

О заметке Арчер ничего не сказал. Вновь поцеловал Китти в щеку, и она убрала руку. Он обошел стол, сел, выпил стакан апельсинового сока.

— Дать тебе часть газеты, дорогой? — спросила Китти.

— Нет, благодарю, — ответил Арчер, подумав о том, что неплохо бы сейчас перенестись в такое место, куда газеты приходят с шестимесячным опозданием.

Ел он без аппетита, скорее по привычке, прислушиваясь к шуршанию бумаги: Китти просматривала рекламу платьев. Зазвонил телефон. Китти подняла голову, но Арчер уже встал.

— Сиди. Я все равно уже поел.

Звонил О'Нил. По голосу чувствовалось, что он в некоторой растерянности.

— Клем, ты должен немедленно подъехать в агентство.

— Что еще стряслось? — Арчер тяжело вздохнул. — Сегодня пятница, и у меня миллион дел.

— Мне очень жаль, Клем, но ты должен приехать. Барбанте… Он сейчас у меня и…

— Что он делает у тебя в такую рань? Он заболел?

— Когда я пришел, он уже сидел в приемной. Говорит, что уходит из программы. С этой пятницы. Ты должен с ним поговорить.

Арчер вновь вздохнул.

— Хорошо. Задержи его. Я подъеду через полчаса.

Он положил трубку, вернулся в столовую. Китти вопросительно посмотрела на него.

— Мне надо подъехать в город. — Арчер стоя допил уже остывший кофе.

— В чем дело?

— Ничего особенного. — Арчер двинулся к двери. — Барбанте дурит…

— Клемент, ты помнишь наш разговор, не так ли? — не повышая голоса, спросила Китти. — Насчет того, что отныне…

— Я помню. Отныне ты должна быть в курсе событий. — Он криво усмехнулся. — Как бы тебе об этом не пожалеть.

— Не пожалею, — заверила его Китти. — Ни на минуту.

— Хорошо, — кивнул Арчер, — вечером ты получишь полный отчет. Тебя это устраивает?

Китти кивнула:

— Вполне.

Наверху Арчер быстро переоделся и, на ходу накидывая пальто, сбежал по лестнице. Дошел до угла, оглядываясь в поисках такси. На лотке продавец уже выложил свежие номера газет. После короткого колебания режиссер купил то самое издание, что вчера набросилось на него. Почему бы не посмотреть, что этот мерзавец написал на этот раз, подумал он. Глядя на газеты, придавленные железными гирьками, Арчер видел, что ему нашлось место в каждой из них. Он осознавал, что сегодня пять миллионов человек, вдыхая запах свежей типографской краски, прочтут его имя и фамилию. Клемент Арчер, наконец-то ставший знаменитостью, внезапно прославившийся в возрасте аж сорока пяти лет, и все благодаря самоубийству девятисортного венского музыканта.

На другой стороне улицы стояло такси, и Арчер уже собрался махнуть водителю рукой, чтобы тот подъехал к нему, но тут к тротуару резко свернуло проезжавшее мимо такси, и шофер открыл дверцу. Арчер залез в кабину и уже собрался назвать адрес, когда из припаркованного автомобиля пулей выскочил водитель и заорал во весь голос:

— Ты что это вытворяешь? Зачем, по-твоему я паркуюсь на этом углу? Или у тебя плохо со зрением?

— Заткнись, приятель! — прокричал в ответ таксист Арчера. — Улицу ты не покупал. — И рванул машину с места. Арчер оглянулся. Второй таксист, лишившийся потенциального клиента, в бессильной злобе махал вслед кулаками и сотрясал воздух ругательствами, теряющимися в шуме транспортного потока. Какой же малости хватает для того, чтобы привести человека в ярость, подумал Арчер. Даже ранним утром.

Он откинулся на спинку сиденья и раскрыл газету на странице с колонкой обозревателя. Увидев свою фамилию в первом же абзаце, Арчер глубоко вдохнул и бросил короткий взгляд на движущиеся рядом автомобили, благо их хватало.

— Эти парни, что стоят на углах, — заговорил таксист, — ведут себя так, словно улицы принадлежат им. А все потому, что они слишком ленивы. Не хотят искать пассажиров. Я вот, если беру такси, никогда не сажусь в стоящее на углу. — Голос водителя, тщедушного мужичка, переполняла злость, а машину он вел так, словно она его крепко достала. Из-под фуражки торчали седеющие волосы.

Необходимо принять закон, думал Арчер, вновь уставившись на газету, запрещающий таксистам болтать на работе. Они же хуже парикмахеров. Газету при движении трясло.

На этот раз обозревателя потянуло на философский анализ. Объектом анализа он, естественно, выбрал Арчера. «Каким же должен быть человек, — прочитал режиссер во втором абзаце, — чтобы сатрапы реакции поручили ему выполнение своих грязных делишек»? Сатрапы реакции! Арчер даже покачал головой. Где они только берут такие слова?

«История этого ничтожного наемника поучительна, — говорилось в статье. — Мы заглянули в прошлое этого испуганного маленького человечка, который пытался скрыть от общественности гибель великого музыканта, и узнали много интересного».