Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

Великого музыканта, повторил про себя Арчер, тупо уставившись в газетную страницу. После смерти величие Покорны стало расти как на дрожжах.

«Ничем не проявляя себя, Арчер менял одну профессию на другую, — продолжал обозреватель, каким-то образом приравняв смену профессии к уголовному преступлению, — прикидываясь, во всяком случае в частных разговорах, либералом, когда это было модно и безопасно, но лишь для того, чтобы при первом щелчке кнута хозяина переметнуться на другую сторону. Неудовлетворенный тем, что его усилия свели в могилу жертву Гитлера, этот бесстрашный джентльмен встал в один ряд с героями-расистами, по первому слову уволив талантливого и любимого слушателями негритянского комика Стенли Атласа. Для тех, кто до сих пор верит, будто Арчер действовал не по своей воле, что его заставили, у нас есть неопровержимые доказательства обратного. У режиссера Клемента Арчера заключен с «Хатт энд Букстейвер эдженси» нерушимый контракт, в котором черным по белому записано, что именно он решает «все вопросы, связанные с приемом на работу и увольнением участников программы» .

Арчер вздохнул. Правда, конечно, но не вся. Да, у него есть такой контракт, но его бы незамедлительно уволили, если бы он попытался реализовать на практике этот пункт. Естественно, обозреватель не мог этого знать, а если и догадывался о таком исходе, то не стал об этом писать. И Атлас действительно талантлив и, возможно, горячо любим, особенно теми, кому не приходилось с ним сталкиваться.

— Эти таксисты, торчащие на углах, — водитель повысил голос, перекрывая шум транспорта, — обошлись мне в тридцать шесть сотен долларов, я их всех ненавижу.

Арчер молчал, давая понять водителю, что не расположен к беседе. Но тот не унимался.

— Я попал в аварию. — Он, как коршун, навис над рулем. — Столкнулся с троллейбусом. В Бруклине. Прямо напротив стоянки. Там стояло пять машин. Шоферы толпились у первой, жевали жвачку. Троллейбус не стал останавливаться, когда перед ним вспыхнул красный свет, ихние водители думают, что солнце встает и садится только для них, что у других нет никаких прав. Я ехал на зеленый, и этот чертов троллейбус врезался в меня. Протащил мою машину пятьдесят ярдов. Меня вышвырнуло на мостовую. От такси осталась груда железа. Я был весь в крови, шрамов у меня на теле теперь больше, чем волос. Когда за мной приехала «скорая помощь», они очень удивились, увидев, что я жив. Врач мне так и сказал. Мой собственный автомобиль, за который я заплатил из своего кармана. Троллейбусная компания прислала агента из страховой компании, который предложил решить все полюбовно. За четыреста пятьдесят долларов. Во столько он оценил мой автомобиль и мои травмы. Я плюнул ему в лицо. Если б мог двигаться, задушил бы.

Таксист нажал на клаксон и резко бросил машину в сторону, проскользнув между двух грузовиков. Занятый маневрированием, он замолчал, и Арчер вернулся к колонке.

«Трусость — визитная карточка этого джентльмена, — читал Арчер, — и он плывет по жизни с выброшенным белым флагом. Он сдался, бросив учительствовать, он сдался, бросив писательство, он сдал артистов, либералов, дружбу. Не подумайте, что я чрезмерно жесток к нему. В 1942 году, как мне удалось выяснить, армия признала его не годным к службе. С тех пор он увлекся йогой, дабы утопить неудачу в глубоком дыхании, вегетарианстве и мистицизме. Еще один поклонник индийской культуры, который вместе с Арчером участвовал в этих странных восточных ритуалах, на текущий момент собирает миллион подписей в поддержку петиции в ООН, требующей официального запрещения убийства животных с целью их последующего употребления в пищу. Этот господин, фамилию я не привожу, чтобы у него не возникло проблем с деловыми партнерами, заверил меня, что мистер Арчер полностью разделяет его мнение и сам предложил поставить свою подпись под петицией».

Арчер бросил газету на пол, не в силах читать дальше. Ошеломленный, сраженный наповал. «Интересно, где автор статьи раскопал эти сведения?» — мрачно думал режиссер. Кто поделился с ним этими нелепыми секретами? Почему у него возникло желание все это опубликовать? Что я такого ему сделал? Почему он так люто меня ненавидит?

— Вот я и обратился в суд. — Водитель на мгновение оглянулся, чтобы привлечь внимание Арчера. — Адвокат сказал мне, что дело против компании абсолютно выигрышное. Повесткой он вызвал в суд всех пятерых таксистов, и мы попросили выплаты ста тысяч долларов. Знаете, что из этого вышло? Наверное, уже догадались. Компания договорилась со всеми пятерыми. Платила им по десять баксов в день, чтобы они свидетельствовали против меня. Я не получил ничего. Пролежал одиннадцать недель в больнице, в суд пришел с палочкой, а дело выиграла компания. В тридцать шестом году. В Бруклине. Вот тогда я понял, как жить дальше. — Водитель расправил плечи. — С того дня записываюсь в присяжные, как только выпадает такая возможность. Уже девять раз участвовал в судебных процессах. И всякий раз, когда передо мной появляется таксист, я даю ему между глаз. Независимо от того, прав он или нет, независимо от того, сбил ли он кого-то или ему переломало обе ноги в столкновении с грузовиком, который ехал против потока на улице с односторонним движением. Я всегда голосую за то, что виноват таксист. С чувством глубокого удовлетворения. Я ненавижу всех таксистов.