Кэтрин Хайд - Заплати другому

– Эта часть никогда не была моим делом, Рубен, но я расскажу Телминам, что обсудила с вами ученические работы и одобрила приоритеты, которыми обосновывались оценки.

– Анна, дело даже не в красоте самой идеи. Если бы вы только видели, сколько трудов он положил. Он отдал больше сотни долларов собственных денег этому бездомному, больше тридцати часов потратил на приведение в порядок садика престарелой женщины. Ему было так больно, он так расстроился.

Анна внимательно смотрела на Рубена, когда тот говорил, и он заметил, как в ее взгляде образуется что-то, имеющее отношение к нему, словно он смотрелся в зеркало. Затем выговорила то, что обнаружила, словами:

– Вас ведь и вправду заботит этот мальчик, да, Рубен?

– Ну да, заботит. Но это не меняет фактов.

Впрочем, Анна уже была убеждена в отсутствии какой бы то ни было предвзятости, так что Рубен, должно быть, беседовал сам с собой.

Иногда я все еще думаю о Джерри. Прикидываю, выпустили ли его уже из тюрьмы. Если выпустили, то сообразить не могу, почему он опять сюда не заглянул, хоть поздороваться.

Иногда думаю, может, он и не виноват ни в чем. Может, полиция ждала от него какой-нибудь гадости, вот и постарались, пригляделись и отыскали. Может, будь он почище одет, они бы кого другого поискали, чтоб арестовать.

Или, может быть, он и впрямь лопухнулся.

Иногда я думаю, что он вовсе не был мне другом. Что просто так говорил – из-за денег. Только меня тошнит от такой мысли. Вот мне и по душе притворяться, будто ему почему-то никак нельзя сюда добраться, вроде как услали его куда-то и впрямь далеко от дома. И вот он где-то там, вдалеке, «платит другому».

Понимаю, что он, наверное, этого не делает. Просто мне приятно так считать.

Машину она оставила в парке, там, на Марине [27] Marin County – округ Марин, к северу от Сан-Франциско. , и спустилась по подъездному пандусу. Вышла на мост по полосам движения на север, потому что проходы для пешеходов были закрыты. Шел четвертый час утра, движение было редким, если вообще что-то двигалось. Когда время от времени проезжала какая-нибудь машина, она старалась прикинуться маленькой.

«Вот это фокус, – думала она. – Я – малышка. Мой психотерапевт точно был прав». Она до того привыкла отпускать шутки, что остановиться не могла, как ни старалась. Даже мысленно, в собственной голове, даже когда все ужасно не смешно. С нее станется в уме про падение шутку складывать, летя вниз.

Она заглянула за красноватое ограждение моста. Внизу в лунном свете виднелась земля. Она еще не дошла до воды, и в этой части моста не было защитной платформы. Здесь-то было бы легче, подумалось ей, без платформы. Но нет. Не здесь. Как ни крути, а земля – жесткая. Не здесь.

Мимо проехал фургон. Она обернулась, чтобы удостовериться, что появление машины не имеет отношения к ней, поскольку убедила себя, что любой, кто увидит ее, догадается, зачем она здесь. Вот тут-то она и заметила, что ее преследуют. Близко он не подходил, но совершенно очевидно – преследовал. В голову сразу всякие мысли полезли. Идти по улице ночью, даже если и в последний раз. В этом городе ночью небезопасно. Разлететься в брызгах по холодной, как лед, поверхности залива – это одно, только жизнь держит в загашнике шутки пострашнее смерти, и кому как не ей знать об этом. Она вновь глянула через плечо. Этот ничуть не приблизился.

«Мужичок-малышок, – подумала она. – Так чего мне так беспокоиться? При пяти футах десяти дюймах [28] Почти 178 сантиметров. , несущих и в без того солидном теле сорок лишних фунтов [29] Чуть больше 18 килограммов (лишнего веса). , она может с ним справиться. Если только у него ножа нет. Или пистолета. В прошлый раз у мужика был пистолет. Малышок такой, зато хорошо вооруженный».

Еще раз оглянулась. Может быть, она ошиблась. Может быть, он просто гуляет по мосту, не обращая на нее внимания. «Да, как же. Мне да такая удача».

Оставалось только одно. Сделать в точности то, что она задумала с самого начала. Она бросилась к ограждению и перелезла через него.

Под краем моста находилась платформа, это она уже знала. Место присмотрела заранее. До нее было не очень высоко. Но сейчас, посреди ночи, когда позади по тротуару выстукивали шаги возможного насильника, платформа, казалось, была куда ниже, чем помнилось.

Она попробовала развернуться, чтобы спуститься, но великая боязнь упасть сковывала движения.