Кэтрин Хайд - Заплати другому

Арни поднял руку и вскочил.

– Но ведь нельзя изменить мир на основе чести. Елки, это ж всякий знает. Предоставьте людям волю, и они не станут этого делать. Стоит только отвернуться, как тут же и перестанут. Посмотрите, я говорю, на то, что произошло.

Тревор снова ринулся защищать себя, уже круто и щетинисто, словно круговую оборону держал.

– Не вина миссис Гринберг, что она умерла, Арни.

– Ну да, люди умирают, или в тюрьму попадают, или просто дурака валяют – какая разница? Все равно они не делают, что требуется.

– Хорошо. Достаточно споров. Легко стоять здесь и критиковать идею Тревора за то, что у него возникли трудности с результатом, но все равно это лучшая идея, особенно когда у большинства из вас вовсе никакой нет. Итак, вечером я посмотрю все. Наилучшая работа заслужит автоматом «отлично» по этому предмету. Все, кто принял участие в выполнении задания, почувствуют положительное влияние на его или ее итоговую оценку.

И все же, пока Тревор возвращался на место и отыскивал нужную страницу в учебнике, спор продолжался, шепотом расходясь по классу.

В конце занятий в следующую пятницу Рубен встретил в коридоре Анну Морган. Директор сказала, что позволила Джейми скопировать рассказ в канцелярии, потом попросила, если он свободен, зайти к ней в кабинет поговорить. В приглашении звучало нечто от «давайте-ка побеседуем» – нескольких слов, за которыми никогда еще не следовало ничего радостного или доброго.

Он сел на стул в сторонке от директорского стола, на то самое горячее место, где сидел в свой первый день в школе, и чувствовал себя сейчас лишь немногим уютнее.

– Вот что, Рубен, не хочу, чтобы вы сочли, будто в моих глазах это проблема. Мне просто надо донести это до вас. Мне сегодня поступила очень серьезная жалоба от родителей Мэри Энн Телмин.

– Не рассказывайте. Позвольте, я догадаюсь. Они считают, что их маленькая принцесса должна была получить победный балл.

– Да, но это еще не конец. Они огорчены тем, что его получил Тревор Маккинни. Утверждают, что это неподабающе, если учесть, что вы и Арлин Маккинни… встречаетесь. – Неловкая пауза, во время которой ни она, ни он не говорили и не смотрели друг другу в глаза. – О чем я даже не знала. Я не расспрашиваю вас об этом. То, что вы делаете со своей личной жизнью, ничуть меня не касается, Рубен. Мне неудобно даже говорить с вами об этом, но вы обязаны знать, что жалоба подана.

– Что вы им сказали?

– Что обсужу это с вами и определю, имела ли место хоть какая-то предвзятость при выставлении оценок. Я уже знаю, что ничего подобного не произошло, поскольку понимаю, что вы не тот учитель, который такое позволит.

– Откуда они черпают сведения? У меня такое ощущение, будто я под какой-то слежкой.

– Вы прежде никогда не жили в маленьком городке, ведь так? Атаскадеро, возможно, не настолько мал, чтобы в буквальном смысле все знали всех, но лица становятся примелькавшимися. А каждое новое выдается.

– В особенности мое. Извините. Опять я за свое. Значит, другими словами, я иду с кем-нибудь ужинать или в кино, а на следующий день люди судачат о том друг с другом.

– Боюсь, что так.

На Рубена вдруг навалилось постоянное недосыпание, быстрое помрачение, от которого осталось ощущение слабости и легкой тошноты. Но он сделал глубокий вздох и поведал Анне основы системы «заплати другому». Директор слушала внимательно и, казалось, была поражена размахом идеи Тревора.

– Цель данного задания состояла в том, чтобы побудить учащихся мыслить глобально, – сказал он. – Джейми вышла с идеей, как изменить сознание класса. Мэри Энн с Джейсоном постарались изменить Атаскадеро. Только у Тревора оказалась идея, которая, возможно, больше этого города. Его критиковали за то, что результаты не хороши. Только семейство Телминов тоже не сможет клятвенно утверждать, что город примет сбор вторсырья для переработки. Это не должно отрицать усилий. Которые, кстати, в случае с Мэри Энн больше принадлежат ее отцу, нежели самой девочке. Так что мне предлагается пинать Тревора, когда он упал, наказать его за то, что старые люди умирают, а наркоманы не остаются чистыми, за то, что невозможно излечить чужое одиночество?

– Вы не рассказали мне, что было в последнем кругу.

– А-а. Вот. У меня мало подробностей. И еще, для вашего сведения, мы с Арлин Маккинни встречались несколько раз. Встречались. И это все, что было между нами. И с этим уже покончено, и покончено неловко. По-моему, ситуацию раздули гораздо больше, чем на то дают основание факты.