Альберт Родионов - Серое небо асфальта

— Да ладно, не расстраивайся, проехали, — вздохнула Маша. — Ты где сейчас живёшь-то?

— Ну, Очкарик ведь суда ждёт, а я жил у него раньше, сунулся вчера, было, но сестра не пустила! — Коклюш вытер грязным рукавом фуфайки мокрые глаза. — Живу в коробках, на Молодёжном — у самой железной дороги.

— Это в бомж — городке, что ли?

— Ага! В нём! Ох и разросся собака! Чёрные риэлторы с ментами работают, а те, говорят, с властями городскими делятся, вот городок картонный и растёт! Надо на свалке порыться, может, шкаф какой разберу — на строй материал, у тебя ничего нет, Маш? — Коклюш воровато оглянулся и засунул бутылку водки в рукав фуфайки. — Подожди, я сейчас хлеба, кильки банку куплю и пойдём.

Кассу миновали удачно, без эксцессов, Коклюш был не пойман, а значит не вор! На улице он снова спросил:

— Так что там, со строй материалом? нету?

— Откуда родной, сами у Витьки живём, меня ведь мусорa на хату напрягли… — она значительно посмотрела на бывшего педиатра, семенящего рядом мелкими быстрыми шажками…

— Прости! простите меня ребята, не смог Зоей Космодемьянской стать, не выдержал издевательств! — он снова хотел заплакать, но Маша пресекла попытку, толкнув его в плечо со всего маху.

— Не гнуси, а то пойду! — почти грубо сказала она. Он отчаянно зашмыгал, но сдержался. — Мы Витька потеряли, ушёл с утра три дня тому, понятия не имею, что могло случиться?!

— Три дня, говоришь, нет? — Коклюш крепко задумался и побледнел… — Не дай Бог!

— Что такое, что? — Маша остановилась и воткнулась в него сверлящим взглядом. — Ну, говори, чего замолчал?

— Да нет, вряд ли, просто слышал вчера… Как вышел из КПЗ, так сразу к универсаму, там наша точка, ты знаешь. Ну, выпили грамм по триста, а тут подходит один… ну… его никто вообще не уважает, я с ним никогда… стукач ментовской, одним словом! Ну и рассказал: что два дня назад нашли сгоревший труп неизвестного, в коллекторе. Сгорел, говорит, так, что определить личность не представляется возможным! — Глаза Коклюша высохли, и он заторопился… — Меня ждут, вообще-то, я побегу Маш, ты привет передавай, думаю, найдётся, не может быть, чтобы он, ведь не скандальный, не дурак, смолчит, если что. Ну ладно, бывай! — он пятился несколько метров, пока Маша во все глаза смотрела на него и ничего не могла сказать, потом развернулся и почти побежал…

* * *

Она медленно шла, не замечая тяжести авосек…

"Это он, чувствую — он, не знаю почему, но чувствую, и всё тут! Господи, что же будет теперь? — думала она и душа заходилась страхом неизвестности. — Чем же мы прогневили? Мы — маленькие люди, отодвинувшиеся в сторону, чтобы дать место агрессивным и алчным, подлым и наглым? Взять меня, например — чем? — Маша отдалась воспоминаниям, нервно покусывая губы… — Не родила ребёнка — раз! — не выполнила предназначение, так сказать, всё думала — рано: на ноги, мол, не встала, любимого не нашла; а ребёнка хотелось только от такового; пять абортов сделала, водку пила и пью, не работаю! — она решила, что достаточно грешна и заплакала… Ей хотелось кричать и спорить: что не виновата, что виноват тот, кто сделал жизнь такой трудной и не справедливой, — но кто-то изнутри спрашивал: где он — тот? И тут же отвечал: — Ты! — от этого она плакала ещё сильнее… Как трудно было обойтись без постороннего виноватого и признаться себе, что сама — причина! что засевала, то и взошло!

— Хватит ныть! — приказала она себе и облизала верхнюю солёную губу. — Поздно! — она вспомнила, что в руках у неё тяжёлая лёгкая ноша и заторопилась домой…

Димка спал, поджав ноги и засунув руки, накрест, под рубаху… Пустая бутылка водки возглавила пустой стол, решив стать старшей пустоты. Пустота согласилась, ей было всё равно, а бутылка торчала… и от сознания… и… просто так, что бы не было окончательно пусто, если не в голове спящего, то хотя бы на столе.

Маша, посматривая на посапывающего во сне друга, казалась абсолютно солидарной с бутылкой в своих мыслях и грустно вздыхала… Она так спешила домой, чтобы поделиться страшной новостью и предчувствием, так спешила!

— Из-за тебя Димочка вынуждена пить в одиночку, словно конченый алкаш! — прошептала она и, достав из сумки бутылку, профессионально скрутила ей голову. Пол стакана хватило для первой дозы, и она подперла свою слегка отяжелевшую, но зато уцелевшую голову, рукой… — Щас спою! — она вспомнила мультик и засмеялась в голос… затем налила столько же и опрокинула в ту же голову, задрав её резко вверх, по-мужски, или ещё как… — Щас точно спою! — сказала она и тихонько затянула: