Альберт Родионов - Серое небо асфальта

— Веди себя прилично, слушай! что ты, как красна девица? Так девчонок не снимают!

Алкоголь услужливо быстро достиг мозга, к чему собственно и стремились хозяева, экономя на закусках. Свет в комнате почти погас, выживая трёхликой примитивной цветомузыкой и бросая замысловатые тени на голые крашенные стены с обнажёнными красотками, распластавшимися по ним блестящими фотоплакатами. Танцующие пары настолько сблизились телами, что сам Аристофан порадовался бы, глядя на реанимированных андрогинов, без помощи Гефеста вновь слившихся в единое целое; чего конечно нельзя было бы сказать о родителях оных, увидь они подобное.

Не везло лишь Игорю: все его попытки приблизиться вплотную к желанному телу Леночки, заканчивались неудачей, её локти упрямо давили на его рёбра, стоило ему податься вперёд.

— Спокойнее мальчик, — охлаждала она, устало вздыхая. — Знай, я, что ты такой собственник, не пришла бы вообще!

— Ты недовольна этим? — Игорь отстранялся и пытался поймать её взгляд.

— Кто может быть доволен рабством?! — отвечала она и смотрела ему за плечо… туда, где размазав по себе будущего педагога, медленно покачивался Фрэд.

— Извини, я не думал, что так тебя напрягаю, — Игорь хмурил брови и отстранялся на пионерское расстояние.

— Именно, напрягаешь, мы танцуем с тобой третий танец подряд, а я ненавижу однообразие, ненавижу обязательств, это настолько подавляет мою индивидуальность, что готова выть белухой и возненавидеть человека, который видит во мне свою собственность!

Игорь с удивлением взглянул на свою пару, побледневшую и от волнения закусившую губу.

— Ого! Зачем так серьёзно? — он попытался улыбнуться…

— Вот именно, зачем? — Лена убрала руки с его плеч, но продолжала безвольно покачиваться в такт музыке… — Неужели нельзя было обойтись без этого объяснения, ты что, маленький? Ей стало жаль влюблённого дурачка, и она расстроилась, что, может, была слишком резка.

— Взрослей Игорёк… и не обижайся, ты классный парень, но я не могу никому принадлежать! — Она погладила его по щеке, он вспыхнул болью и отпустил её талию. — Останемся друзьями? — она посмотрела на него с мольбой… — Свобода дороже всего!

— Нет проблем! — выдавил из себя Игорь и натянуто улыбнулся.

Фрэд увидев фиаско друга, извинился перед танцующей с ним девушкой и подошёл… Обняв его за плечи, он делано пьяным голосом предложил:

— Пошли, накатим старик?! Не вешай нос, — добавил он тихо и совсем трезво. — Я тебя предупреждал!

Они прошли за стол, и Фрэд наполнил рюмки…

— Это она расчищает плацдарм на сегодня, — он поднял рюмку и чокнулся с приятелем, — сегодня оттянется, а завтра снова будет нуждаться в спонсоре и прибежит к тебе; посмотри, кто здесь сможет заменить ей тебя в этом качестве? — Фрэд нагло ухмыльнулся.

— А в другом? — Игорь странно взглянул…

— Ну, тут уж, как масть ляжет! — Фрэд сочувственно поднял брови. — Но устраивать скандал, если она с кем-то выйдет покурить, не советую. Не стоит обижаться на больных! Мой папик говорил, что от феминизма до феминизации, точнее — маскулинизации, один шаг!

— Что это за хрень такая? — Игорь недовольно глянул…

— Появление у женщин вторичных мужских половых признаков при нарушении деятельности желёз внутренней секреции, — Фрэд довольно осклабился. — Надо было мне в медицинский идти!

— Ага, на гинеколога! — Игорь был зол. — И какое отношение имеет твоя маскухренизация к Ленке?

— Устранение дискриминации и уравнение в правах с мужчинами, своего рода освобождение от догматических устоев. Но… до тех пор, пока не вступает в силу закон меркантильного влечения. Лишь только он вступает, так сказать, в силу, как весь феминизм улетучивается, словно пар; не очень, выходит, стойкая потребность, а значит — враньё! Ха-ха-ха! — Фрэд радостно заржал… Он наслушался подобных разговоров с детства, даже невольно выучил используемую родителями терминологию, и вот, пригодилось. Он, к своему сожалению, понимал и то, что ему придётся не раз ещё обращаться к подобной теме, что и его не минует старая, как мир обыденность.

— Что-то ты гонишь сегодня, наверное, знал?! — Игорь тяжко вздохнул. — Но возразить нечего! — он поднял голову и посмотрел на друга… — Вернётся, говоришь? Точно?

— Точно! — Фрэду стало грустно.

— У сучка!.. Может, отвалим, что-то скучно стало, не хочу видеть, как она задницей будет тут вертеть!

— Не… у меня появился один сисястый интерес… но ты можешь идти, я не обижусь, потому что понимаю, — Фрэд спокойно посмотрел в глаза друга.