Альберт Родионов - Серое небо асфальта

Он перегнул железного повара через перила балкона, так что испугался собственной несдержанности, а тот, умник, чуть не свалился вниз, чем нанёс бы отечественному Газрому непоправимый ущерб. Они, оба, пойти на такие жертвы не могли, поэтому кое-как замяли бесконечный, вечный спор и ушли внутрь квартиры, избегая соблазна…

— А если ты такой крутой, то почему не в телевизоре? — вынес окончательный приговор сварщик и поджал губы.

Объяснять уже это, было вдвойне бесполезно, человеку видящему край успеха в попадании на голубой… или голубых… экран. Большую часть жизни отдышав газом горелки в бочко-образной трубе, он давно ощутил себя Диогеном. Ну что мог доказать ему — мудрецу и философу, какой-то музыкант?!

* * *

— Если моя профессия никому не нужна, то пойду… — Димка яростно рыскнул взглядом… — Куда? Где сейчас хорошо зарабатывают и не надрываются? — он посмотрел в мягкие глаза Лизы и немного оттаял душёй.

— В банк, пожалуй! — пожала плечами жена.

— А что, компьютер я немного знаю, поступлю в институт — скороспелку, на заочный — экономический факультет! Папочка твой, пожалуй, пристроит… Ведь пристроит?

— Думаю да! — Лиза кивнула.

— Ну и вот! Да здравствует банкир Дима… Ура! — ёрничал он, чувствуя, как комок горечи подкатывает к горлу.

— Ну, хотя бы клерк, для начала! — улыбнулась Лиза.

— Малювато будет! — Димка грустно вздохнул. — Может, в сварщики… за год-два получу личное клеймо, всё быстрее, чем учиться в институте, даже если скороспелка.

— Ты хоть не говори этого вслух, — попросила Лиза, — Люди не все такие быстрые, обидятся!

— Я тоже не виноват, что они такие тупые! Оплатил бы мне кто пару лет плотного обучения, у настоящего мастера, я бы доказал!.. — Димка начал заводиться.

— Ладно, ладно, талантливый ты наш, успокойся! — жена погладила его по щеке, и он подумал, сколько в ней мудрости и терпимости.

"Может, правда, любит непутёвого?! — он посмотрел вдаль и действительно не разглядел дальнейшего пути. Вдоль пола было темно, мрачно и страшно, лишь у горизонта, под диваном, что-то едва светлело, озарённое восходящим ночником — лампой. — Надо подниматься к потолку, тьфу… облакам, там виднее! — подоспела мысль. — А… без крыльев?! — вздохнул он и безнадежно махнул рукой, пожалев, как когда-то, в дембельском поезде, что не птица.

В животе заурчало, и он вспомнил, что даже не завтракал, хотя углеводов в жидком виде вчера получил предостаточно, не особо вкусных, точнее — вообще противных, но питательных и oбразами и остальной хренотенью.

Неделю — день в день, он смотрел на дохлую, уже сухую, муху между стёклами, доедал консервы и приканчивал дорогие напитки из бара…

Становилось скучно…

Тянуло в люди…

Быстро накидав в рот съестного — полуфабрикатного, не менее быстро прожевав, он взболтнул последнюю бутылку джина, не доверяя кажущейся пустоте и… убедившись, что зрение не врёт, надел пиджак и вышел из дома.

У крыльца универсама паслись те же, что и всегда, обмыватели… Они очень обрадовались, когда он подошёл. Получив от него немного денег, обстоятельно рассказали, что Виктор с ними теперь не тусуется, перешёл на пиво и вообще… корчит из себя слишком умного, а тут и без него хватает бывших. Найти его можно у пивного ларька в двух кварталах отсюда; Диме даже начертили палочкой на земле план местонахождения. Поболтав для вежливости с Очкариком пяток минут, кивнув Коклюшу на прощание и отказавшись глотнуть, Дима ещё раз бросил взгляд на начертанный план и удалился…

Виктор подпирал одноногий столик грудью в гордом одиночестве, не считая общества немытых пивных кружек и горки рыбьей требухи на прозрачной местами от жира газете. Один его ус торчал хвостом рассерженного котёнка, второй — поджался подбитой ногой бездомной собаки…

— О!.. О… — дважды обрадовался или удивился он, а Димка подумал, что если Витёк повторит ещё три раза, то получится, как в анекдоте: про Брежнева и олимпийскую символику.

Но Виктор презирал плагиат, поэтому сказал:

— Ха… — и оскалился коричневыми зубами. — Спонсор! — Он взял усы в охапку, подровнял движением вверх, затем протянул для приветствия руку…

Диме не очень понравилось название себя, но он молча пожал протянутую конечность. Конечность была в рыбьих кишках, что тоже не прибавило радости от встречи. Он достал платок и вытер пальцы, думая: не опоздал ли с выходом в свет.

Это казалось очевидным!

— Пиво будешь? — он взглянул на Виктора и натолкнулся на трезвый взгляд. — "Во даёт!" Ты что претворялся?