Альберт Родионов - Серое небо асфальта

— Почему ты не идёшь на завод? — однажды не выдержал тесть, возомнив себя первенцем будущей династии и прилично ударив водочкой по давно проторенному нутряному пути.

— Кем? — удивился Дима.

— Ну хотя бы гонщиком! (так называлась специальность — выгоняющих на склады автомобилей, а завод, как раз, был автопроизводителем).

— И сколько я поимею за такую радость? — тяжко вздохнул Димка, удручённый неуважением к своей профессии и тем, что мозоли натирал на кончиках пальцев, а не на ладонях, отчего всегда, в разговорах с слишком гегемонисто настроенным пролетариатом, не имел возможности блеснуть более широкомасштабной заскорузлостью рук.

— Семьсот рублей!

Димка подумал, что имеет почти столько же, занимаясь любимым делом, не будучи связан по жизни заводской проходной, которая конечно многих вывела в люди, но в большинстве случаев, тех, кто жил и трудился по другую сторону, за людей не считала, ведь если бы было наоборот, то могла бы обидеться и начать крушить навешанные на уши устои. Тем не менее, он решил сделать родственнику приятное и, бодрясь, ответил:

— Согласен!

— Ну и молодец! — засопел довольный тесть, видимо не рассчитывавший на такую быструю и лёгкую победу. — Завтра закажу тебе пропуск и покажу весь завод… как на ладони! — он посмотрел на свою раскрытую и перевёрнутую навзничь руку, тоже, кстати, не изуродованную украшением рабочей элиты, приобнял покладистого зятька и подтолкнул к столу… — надо было прилить устный договор.

* * *

Завод безнравственно торчал трубами, развалисто чернел грязными цехами, свежил "азоном" химикатов, пестрел отрезвляющими кирпичами на жестяных знаках и вообще гордился своей дешёвой продукцией, на которую спрос не падал, ввиду действительно малой цены, что, в общем-то, соответствовало качеству. В этом и была пресловутая загадка красного сфинкса: научить людей гордиться собственной неприхотливостью и ничтожностью, довольствуясь хрущёбами вместо нормальных квартир, тракторами вместо автомобилей, гордыней вместо гордости, стадностью вместо семьи!

Димка проникся важностью момента и масштабов, потерявшись среди огромного и почувствовал, как у него растут ещё пара лапок, видимо необходимых для будущей профессии муравья.

"Лучше бы пальцев выросло вдвое, тогда бы точно с музыкой не расстался!" — усмехнулся он и робко спросил:

— Хотелось бы по поводу зарплаты уточнить…

— А… что? Пошли, уточним!.. — тестюха хлопнул потенциального продолжателя семейного дела по плечу и распахнул перед ним двери заводской управы…

— Двести тридцать — сорок рубликов! — гордо провозгласил начальник ОТиЗ, старый знакомый тестя… и вовремя догадался, что цифра никого не поразила своим несоответствием вездесущей гигантомании.

— Извините! — Дима виновато посмотрел на родственное начальство и попятился к выходу… — "Малювато будет для такой жертвы!" — думал он, покидая заводские застенки и сожалея, что не смог порадовать тестя, а ведь так хотелось, честно! Но радовало другое, что Лиза — дочь необрадованного, не настаивала на перерождении облика мужа, будучи музыкантом сама и как могла, сглаживала шероховатости пролетарского мезальянса.

Тесть, потерпев неудачу, не сложил оружия: поставил президентом Горбачёва, устроил перестройку, чтобы ещё дальше запхнуть интеллигетишек в горнило общественного сфинктера. Возникла необходимость в бoльшем количестве музремесленников — клоунов — шоумэнов, согласных кривляться за копейки, и дела Дмитрия пошатнулись… Теперь он еле дотягивал до зарплаты рабочего.

— Ты кто вообще? — воскликнул новый бойфрэнд Димкиной сестры, щелчком отправив окурок с балкона в темноту…

— Музыкант! — не без гордости, ответил Дмитрий, но не слишком высокопарно, потому как знал, когда и почему задают подобные вопросы.

— Конкретнее, музыкантов сейчас, как нерезаных собак, кому не лень исковеркают караоке! — бойфрэнд сестры вяло усмехнулся.

— Если ты хочешь узнать мой рейтинг, то успокою — довольно высокий — на областном уровне! — Дима старался быть сдержанным…

— Хм… — хрюкнул "мальчик-друг" сестры, чуть не стрельнув ринитом вслед окурку. — У меня личное клеймо! Ты знаешь, что это такое?

— Слышал… Кажется, это у высококлассных сварщиков?! — Дима уважительно кивнул.

— Вот именно! — успокаиваясь признанием, уже тише обособил сестро… друг. — А ты говоришь: "Музыкант!" Лодыри вы все! Понял? — его голос снова возрос, зажигая свет в соседних с балконом окнах. — Лентяи, говно совковое, старорежимное! Откуда он нахватался этих слов: старорежимное, исковеркать караоке? в трубу ему, что ли, книги читали, когда он шов варил? повар… в суп его! Димка хотел дать ему потрогать свои мозоли на пучках пальцев, рассказать, что продолжает учиться уже четверть века, поскольку начал в пять лет, и конца этому обучению нет; сколько друзей ушли из профессии, устав постоянно соответствовать; но понял, что бесполезно, прибегнув к проверенному средству…