Альберт Родионов - Серое небо асфальта

— Следуй, если не лень, — подумал Димка и согнул презрительно губы.

Командир взвода — лейтенант Гаджиев — принял взвод месяц назад, а два… назад… офицерские погоны. Он был ещё салага, но уже командир. Классный гимнаст, на турнике показывал таки фишки, что никто не мог их повторить; они подружились, почти, он и "старики"… так им показалось. Но это был ход!

Когда Димка услышал свою фамилию в списках наряда на кухню, он опешил… опешил, стоя на месте, представьте себе — насколько! Стариков на кухню не посылали, это было нарушением устоев, унижением, пренебрежением и вообще…

— Спасибо, хоть отдохну, отосплюсь… — резиново протянул он, с усилием улыбаясь.

— Не отоспишься, я буду проверять! — жёстко промолвил взводный, выйдя на тропу войны с неуставными отношениями.

— Посмотрим… — вызывающе медленно ответил Димка, глядя мимо командира.

* * *

Наевшись мослов (мяса) и выпив двести грамм водочки с поварами, раздав ц/у салагам, постелив несколько бушлатов на нержавеющей полке, за стройной шеренгой кастрюль и чайников, он решил немного вздремнуть.

Когда, по заслуженной просьбе Дмитрия, сынок бога Гипноса включил плёнку с видеокадрами, а тот стал тихонько подшивать к ним солдатскую речёвку, типа:

— Пусть приснится дом родной,

Баба с пышною мандой,

Бочка пива, водки таз,

И Устинова "Приказ…", -

кто-то настойчиво потянул его за рукав…

— Дима, вылезай, проверка… там взводный, с дежурным по части…

— А?.. что?.. понял! — Димка, прогнав крылатого Мэрфи, кряхтя, вылез из-за алюминиевого забора, сел на табурет, подвинул ближе полный бак уже чищенной картошки, ведро с очистками, взял в руку нож, в другую картофелину и стал вырезать глазки…

— Ну вот, видишь, работает… а ты говорил… — майор приветливо похлопал Димку по плечу. — Поехали Дмитрий, служба не ждёт! — он повернулся к взводному… — Ты чего поставил его в наряд… больше некого что ли?

— Чо он на тебя взъелся? — в машине майор протянул Димке пачку болгарских "Родопи". — Бери всю… Салаги, мать их, не успеют звёздочки схватить, как сразу в реформаторы Красной Армии!

* * *

Взвод отстрелялся дружно, громко — в молоко!

— Ты мне всю картину обосрал! — ротный, позеленев от холода и злости, совал козырьком фуражки в нос длинного Гаджиева. — Я тебя на заставу определю, будешь там свиней разводить, из лесу не вылезешь!..

Вот теперь Димка почувствовал истинное удовлетворение и прямо встретил колкий, ненавидящий, но растерянный взгляд взводного.

Перед отбоем тот подошёл к нему, отвёл в сторону и попросил, тоном приказа:

— Осталось сдать хим. защиту, если взвод не уложиться в норматив, будут неприятности, ты того…

Димка молчал и ковырял носком сапога отслоившийся от пола линолеум… Ему не нравился тон летёхи!

— Дима, слышишь, что говорю? — тон помягчел.

— Слышу.

— Ну ты понял?

— А ты?

Тяжкий вздох ответил без слов…

— Ладно… — Димка без разрешения пошёл под взвод, слыша… или догадываясь, как за спиной скрипят зубы командира.

* * *

Зубы скрипели глухо, он это слышал, когда смотрел на затылок согнувшегося пополам, стоящего на коленях Виктюка и падающие на пол с его рта красные капли.

Он взял Виктюка за подбородок и заставил подняться…

— Падай сам, когда бью, так будет легче, — Димка ударил его в подбородок… не сильно, и тот послушно повалился на пол. — "Молодец, похоже, на гражданке действительно играл в любительском театре", — подумал он и тихо приказал: — Вставай, хватит лежать, а то тобой займутся другие… будет хуже, — он снова двинул… вставшего на ноги Виктюка в солнечное сплетение.

Виктюк уже считался "стариком", потому что вышел приказ о демобилизации призыва Дмитрия, и по армейским понятиям мог пользоваться привилегиями старослужащего, но Димка с Олегом Голиковым выпили бутылку "Ахтамар", присланную молодому "аре" с их взвода, и как-то забыли, что являются уже "гражданами" и должны дослуживать "просто прохожими" — Тахтагатами, если вспомнить буддийскую терминологию, а не строить снова молодых в стройные дрожащие шеренги. Но коньяк решил иначе…

— Представляешь, котлы (первогодки) уже борзеют? — Олег откусил половинку шоколадной конфеты. — А коньячок ничего, душистый, прикинь… цветами пахнет, а я до сих пор считал, что клопами.

— Я думаю, так только говорят, хотя, может нашего разлива и воняет, я вообще первый раз пью коньяк, — Димка приложился к горлышку бутылки и отхлебнул приличное количество крепкой жгучей жидкости. — Поэтому, мне по барабану, лишь бы в голову дало.