Альберт Родионов - Серое небо асфальта

— Даст, подожди… — Олег кивнул со знанием дела и протянул оставшуюся половинку конфеты. — Закуси…

— Так что там котлы?.. — Дима сунул за щеку кусок конфеты.

— Да Виктюк, прикинь… захожу на АТС, а он с девочками по телефону базарит… ноги на столе, рубаха до пупа расстёгнута, рядом тарелка с мослами… Опух котлован! Мы ещё здесь, а они уже правят!

— Но ведь уже старики, — кивнул Димка. — Приказ был! Помнишь, как кричали:

— Старики в роте есть?

— Есть! — отвечая, завёлся Олег

— Старикам дембель!? — во всю глотку гаркнул Димка испытывая истинное блаженство от выброса преддембельского позитива.

— Дембель! — Ещё громче завопил Олег.

Они дружно расхохотались, а Димка покачал головой…

— А потом ротный меня на гнилуху фаловал: "Скажи, — говорит, — кто первый крикнул? Сразу в отпуск пойдёшь, завтра приказ будет!"

— Ну а ты?

— Ну не поехал ведь! — Димка усмехнулся.

— Да, знает сука, чем соблазнять! — вздохнул Олег; он тоже не был в отпуске.

— А ты знаешь, без отпуска как-то кайфовее, когда под занавес, насовсем, два года — от звонка до звонка! В этом что-то есть! — Димка снова потянулся к бутылке…

— Согласен, — кивнул Олег и пошурудив в кармане галифе, выудил ещё одну смятую кара — кумину.

Димка присосался к горлышку, булькнул коньяком и сморщился, как от съеденного лимона.

— Меня уже вставило, — прошептал он и откусил от конфетки.

— А мне пофигу, что они уже старики, вот уеду, тогда пусть старикуют, а пока… — Олег пнул сапогом пустую бутылку, и она закрутилась юлой в углу.

— Надо забрать с собой и выбросить в мусорку, — проводив взглядом остановившуюся в верчении бутылку и неестественно растягивая слова, Димка встал, поправляя ремень…

— Виктюк, лёжа на боку, сплёвывал кровь на пол и ждал, когда заставят подняться… Но Димка не спешил, ему было жаль салабона, Олег прилично разбил ему лицо.

Рота замерла в ужасе, голоса притихли, сапоги шелестом скользили по линолеуму, взгляды новоявленных стариков жгли из тараканьих углов, но только жгли.

"Если бы меня, кто из "старых" так долбил, уже бы человек пять наших со шконок взлетели, а эти… только взглядами колют… мушкетёры", — усмехнулся Димка и пнул Виктюка под зад. — Ладно, вставай, хватит с тебя, иди, умывайся…

— Дай я ему ещё разик вотру! — Олег потянулся к встающему…

— Не надо, и так разбил ему голову, смотри… — Димка взял виктимного Виктюка за челюсть и повернул из стороны в сторону… — Иди Серёга, мойся…

— Рота… смирно!.. — донеслось от дверей и "молодое" большинство вскочило с мест. Старослужащие напрягли бёдра в ожидании "отбоя", на тот случай, если дежурный по части или кто там ещё, войдёт без команды "вольно" и увидит, что "смирно" не выполнена…

Это был дежурный по части — начальник связи дивизии — шеф Димки.

— Заходи Дмитрий, садись… — начальник связи, умастившись в кресле ротного, ласково, с отцовской укоризной посмотрел на своего водителя. — Ну, рассказывай…

— Что рассказывать? — удивился Димка.

— Как выпивали, как избивали, что выпивали, рассказывай…

Димка, услышав команду дневального, сразу полез в тумбочку и съел пол тюбика зубной пасты, поэтому спокойно ответил:

— Не выпивали, не избивали! с чего вы взяли?

— Мне доложили, но кто не скажу, — всё ещё мягко ответил главный связист.

— Стукачи, понятно… поклёп, ложь, чья-то месть! — Димка выражался лаконично, как истинный спартанец, понимая, что много говорить нельзя, может подвести язык.

Шеф поиграл желваками и глубоко вздохнул… словно, страшно, до обиды удручённый недоверием собственного водителя, почти друга.

— Слушай Дмитрий, ответь мне честно, как товарищу, — проникновенно попросил он, — пил сегодня или нет, только честно, это останется между нами!

Димка сидел на стуле, глядя на лысеющий ковровый половик под сапогами и вспоминал, как шеф периодически звонил из дома на КПП и узнавал — вернулась ли машина в парк; что за всё время Димкиной службы он не удосужился позаботиться об отпуске для него, что было редкостью в части, обычно начальство старалось для своих водителей; кудрявый красавчик, он чаще заглядывал в зеркало, чем в души солдат. Димка верил ему сейчас и знал, что может признаться, что ничего не будет, не выдаст этот порядочный, бездушный эгоист и ответил:

— Не пил, не бил!

— Угу… — шеф почесал подбритую шею. — Ну, как знаешь! Скажи, чтобы зашли Голиков и Виктюк. Свободен!

После армейских, Димка так и не нашёл подобных друзей, не встречались, а если и встречались, то видимо проходил мимо он.