Рафаэль Мухамадеев - Про-писи венеролога

— Молодец! — охлопывали по плечам. — Ты приколист! Никогда бы так не сумели. Научи нас, мы теперь всем строем так ходить будем!

По-видимому, сработал имидж бывшего кавээнщика.

— Что, клево я дурака повалял? — с радостью ухватился за эту версию. — Я еще и не так могу!

— Да, орлы у тебя, товарищ ефрейтор! Пожалуй, хватит с тебя. Во второе отделение пойду! Или еще кого глянуть?

— Я ушами шевелить могу! — послышались предложения из строя.

— А Радик жопой военные марши по ночам трубит!

— А ты к Артуру в кровать вчера лазил!

— Так холодно же!

— Отставить разговоры в строю! Всем один наряд вне очереди! За приколы. Разойдись!

Научитесь у меня службу любить! Бля! Разлюли-малина!

Тот, кто помнит запах силосной ямы, может получить слабое представление газовой атмосферы солдатской палатки, вмещающей двадцать человек. Особенно когда все снимают сапоги и вывешивают портянки на просушку.

Сончас после обеда в тот день прошел неудачно. Я снова и снова переживал собственный позор перед своими товарищами. Обида и горечь грызли душу, мешали заснуть. Тут мой взор упал на флегматичного Рафа, отдирающего очередной маковый цветок болячки с цветущей поляны щек.

Известно, что самые неимоверные душевные страдания кажутся легкой неприятностью, если кому-то рядом еще хуже. «Утешительно иметь товарищей по несчастью».

— Хорошо, Раф, что ты в носу так самозабвенно не ковыряешь, а то тебе за твой довольный вид морду давно начистили бы как сапоги, — мстительно полез я под кожу бедняге.

— Это же не жопа! — резонно огрызнулся друг.

Услышав знакомые буквосочетания, возбудившие различные ассоциации, послышался дружный скрип кроватей пробудившихся ото сна товарищей курсантов.

— Вы что тут травите?! Только и слышишь: жопа да жопа!

— А зачем Рафка свои корочки по сторонам раскидывает как сеятель. Спать не дает! Заразиться же можно, если жопой на них присесть. А потом еще и на лицо перейдут.

Вы на него только посмотрите! Такая же рожа будет!

Раф образованный человек, Гашека тоже читал. Все самое смешное в армии крутится вокруг заднего места.

— Нет, — меланхолично протянул он, — рожи точно не будет. Я уже сколько дней эксперимент провожу, и никто пока из вас не заболел!

— Вот! — вскричал я в притворном гневе, окончательно разбудив дремлющих курсантов. — Я давно подозревал, что он специально всех соседей осеменяет! Бактериальный диверсант! — выкрикнул обвинение. — Вон у Ильдарика вся простыня в кровяных пятнах и засохших корочках.

Соседние бойцы стали подозрительно осматривать простыни Ильдара, известного своей чистоплотностью и неимоверной брезгливостью.

С радостью нашли разницу между своим и его бельем.

— Точно, точно, вон там пятнышко и вон там! А у нас нет.

Ильдар, блаженно развалившийся на нарах, лениво отбивался:

— Идите вы, это от комаров!

— Ага! А вот это, наверное, крылья от бабочки! — подлил масла в огонь Рустем Ишбулатов. — Ты что, дерматологию не проходил? Один в один серозно-гнойные корочки!

Ильдар обеспокоенно заскреб пальцами по белью и скомандовал:

— Раф, блин, отодвинься!

Сосед с другой стороны, Ишбулатов, тут же возмутился:

— Не двигайся! Я тебе подвинусь! У меня еще детей нет. А у тебя, Ильдарыч, уже двое. Тебе теперь все равно. Наследники хоть останутся.

К беседующим присоединился Равиль, с интересом наблюдавший за перепалкой.

— А мне кажется, это вообще не Ильдаркина простыня, а Рафкина. Он сегодня дневальный. Взял, наверное, и поменял со своим бельем, когда мы на утренней зарядке были.

Эта версия тут же нашла нашу поддержку.

— Точно! То-то я удивляюсь, почему простыни у меня местами поменялись. Верхняя на матрасе оказалась.

Ильдар нервно вскочил и начал теребить свои простыни, сравнивая их степень загрязнения. Раф лежа вяло отбивался:

— А что я? Не виноват. Это взводный все перевернул. Ругался, что плохо застелил! Он ко мне давно вяжется. Может, случайно и перепутал.

Все окончательно проснулись и с подозрением стали коситься на белье друг друга.

— Все, Раф! Мы тебя убьем! Если узнаем, что ты у нас тоже перепутал.

То и дело слышались новые крики из разных сторон палатки.

— А это что у меня за пятна темнеются?

— Ха-ха! Это от поллюции, когда эти мудаки про жопы толковали.

— И у меня таких пятен не было. Раф?! Ты и тут бродил?

Дело запахло серьезным политическим скандалом. Раф решил пойти на мировую.