Рафаэль Мухамадеев - Про-писи венеролога

А сроднились как за этот срок. Что ни подумаю, она уже знает. На кухню вместе торопимся. В коридоре постоянно сталкиваемся. В одно время встаем, в одну кровать ложимся. В одно ухо влетает, в другое вылетает. Вот как живем! Я пью, она закусывает. Все поровну делим. Я одно, она другое. Я включаю, она выключает. Я зажигаю, она гасит. Встречаю, провожает. Я книгу, она нотацию. Я по карманам, она по сусекам. Икаю, она на моргалы давит. Она по нужде, я постель заправляю. Вот так и живем, не тужим, друг другу служим!

Вся жизнь в одну страничку уместилась. Пока вы закусывали, перед вами своего дурака валял муж нашего дорогого юбиляра, с ее согласия и по указанию. Как справился, вам судить. С праздником, Елена Прекрасная! Тяпнем, что ли?!

Ранним сентябрьским утром в полицейский участок одного из маленьких городков, что затерялся в пыли бескрайних просторов Техаса, быстрыми шагами вошел плотный коренастый мужчина в черной кожаной куртке, на которой ярко поблескивала звезда шерифа. Закурил толстую сигару, присел на край стола и пронзил яростным взглядом задержанного накануне мужчину, пытавшегося разгладить измятое после сна лицо. Когда тому с немалыми трудностями удалось завершить пластическую процедуру, его особые приметы стали более заметны. Нос один, картошкой, рот тоже один, крупный и, даже глаз один, голубой, другого не было видно из-за огромной гугли, закрывшей всю орбиту.

— Я тебя вычислил! — торжествующе произнес шериф. — Все приметы совпадают. Правда, синяк у тебя был под другим глазом, но я тебя все равно узнал. Ты Билл-Бродяга! В позапрошлом месяце ты провел у меня за решеткой три дня.

— Да, сэр! За оскорбление непотребными словами, — сделал паузу Билл, — собаки судьи. Но эти два старых кобеля просто взбеленились, когда я вышел от его же… — он споткнулся на полуслове, а затем продолжил: — От его же служанки Мэри.

— Эти два старых… как ты сказал?! — с угрозой переспросил шериф, до которого, наконец, дошел смысл ответа.

Простодушный Билл разъяснил:

— … кобеля, сэр!

Тут же его голова запрокинулась от страшного удара хорошо натренированного кулака шерифа. Слуховые перепонки присутствующих содрогнулись от ужаса.

— За что?! — попытался узнать бедняга, с трудом поднимаясь с пола. Теперь уже оба его глаза смотрели на мир узенькими щелочками. Лицо вновь стало симметричным, но приобрело азиатские черты.

— За оскорбление слуха лица, исполняющего служебные обязанности непотребными словами. Ты произнес слово «Бля!».

— Промойте уши, шеф! Я хотел, — запротестовал Билл, но был прерван резким движением шерифа, бросившего ему коробок спичек.

— Вставь спички, а то глаз не видно! — и самодовольно захохотал. — На этот раз ты вляпался крепко, парень! Попытка изнасилования, это серьезно! Очень! Тебе не отвертеться! Хватит! Уже по всей округе ходят твои дети и анекдоты про твои похождения. Вот, кстати, последний. На прошлой неделе пассажирский поезд опоздал на три часа, потому что ты, — указал пальцем шериф и залился хохотом, — ха-ха-ха!

— Не я, сэр, а жена губернатора, — привычно начал оправдываться Билл, — потеряла на остановке свою любимую болонку. И все искали ее.

— Ну да?! А ты искал ее в купе губернаторши! Ха-ха-ха!

— Нет, не в купе, а вкупе с губернаторшей и другими честными женщинами. И не в поезде, а в дилижансе. Ха-ха, — робко хихикнул Билл, — смешной анекдот.

— Баста! — хлопнул по столу шериф. — Хватит позорить наших женщин и их мужей!

— Сэр! Вы обвиняете меня в мужеложестве?

— Что? Как вы могли подумать?! Такое, — забормотал шериф, — про губернатора… хм, да-а, хотя, что тут такого? Стойте! — обратился к секретарю. — Это не стенографируйте! Я просто хотел сказать, хватит позорить! Всех! Короче, к делу! Продолжайте протокол! — приказал он подчиненному.

— Вам вменяется в вину, — произнес официальным тоном, — попытка изнасилования, — заглянул в записи, — жены лавочника Хью Томкинса! Что вы можете сказать по этому поводу?

— Это неправда, сэр! Какая чудовищная ложь! Она просто звала на помощь!

Значит, дело было так. Вчера вечером я шел из бара «Кривая рожа барракуды». Да вы ведь хорошо знаете, где это! И вдруг услышал, как на втором этаже у Хью открылось окно и оттуда меня позвала женщина. «Эй! — громко зашептала она. — Вилли, Вилли! Иди скорее сюда!»