Рафаэль Мухамадеев - Про-писи венеролога

— Нет, не глухонемой, — недоуменно ответил паренек. — А я подумал, это ты немой! В толк не могу взять, чего это мужик ко мне пристал? Рот разевает как рыба. Просит чего-то, а ничего не слышно. Думаю, точно немой!

— А зачем же ты в парикмахерской притворяешься, что глухонемой? — воспылал праведным гневом Станислав. — Платят больше или клиенты претензий не предъявляют, что стрижешь плохо?

— Я не парикмахер вовсе! Я сварной. Парикмахер давно, еще до моего прихода ушел.

А я понять не могу, почему в нашей бане одни глухонемые на каждом шагу стали попадаться.

Сконфуженно бормоча извинения, смущенно посмеиваясь и сетуя на свою оплошность, Славик покинул парилку. «Надо же так обознаться! Вроде и пива еще не выпил! Но как похожи! Ха-ха! Даже с глухонемым поговорил без всякой „слабоватой“ дикции. Начистоту! Я ему, кайф, говорю, в бане! А он соглашается, кайф, отвечает. Наглый такой!»

И ты, мой друг, парься, не ошибайся! С незнакомыми не общайся!

Согласно показателям в наше доброе славное время наблюдается значительный рост благосостояния населения страны. Жить стало лучше, веселей! Ширятся ряды представителей древнейшей профессии прикарманивания чужой собственности. Заметили? Природа не терпит пустоты в кармане у воришки.

Мелкие жулики, в отличие от маститых сокамерников, не умеющие облапошить с размахом и по-крупному, все время норовят положить глаз и наложить лапу на наше имущество. Не успеешь оглянуться, как что-нибудь слямзят. Подметки на ходу оторвут так, что дальше ехать некуда. Приходится всегда быть начеку. Даже ночью спать сторожко, чтобы жену не увели.

Однажды, поздней зимней ночью, Рафочкин был разбужен шабашем ночных бабочек, бесстыдно веселящихся в автомобиле под его окнами. Сонный, он недовольно выглянул в узенькую щелочку меж штор. Кричать в форточку о своих чувствах на всю Султановскую улицу не хотелось, а выходить на мороз было лень.

Автомобиль глухо ворчал в сугробе медвежьим басом, отравляя газом атмосферу улицы и жизнь обитателей ближайших домов. Пьяные мужские выкрики и возбужденный женский смех, прорывающийся временами сквозь музыкальное обрамление веселой оргии, будоражили раздраженное воображение и не давали заснуть.

«Трусы! — подумал о соседях Рафочкин, потуже заворачиваясь в одеяло. — Вот гады! Хоть бы кто догадался в милицию позвонить или прикрикнуть на них. Соседи нашего барака, понятно, боятся снежком в окно получить, а напротив-то, высотный дом, до них не добросят. Там большие люди живут. Высокие посты занимают. Бывает, не успеешь с друзьями одну песню под звон бокалов исполнить, недовольные слушатели требуют убраться куда-нибудь подальше со своим ансамблем. А сейчас даже женщины не орут. Боятся! Как будто им на работу с утра не нужно?! А может, действительно не нужно, раз мужья хорошо зарабатывают. Ха, мужья! Такие люди только в кабинетах голос повышать умеют».

Внезапно музыка прекратилась, женские смешки исчезли. Машина издала неприличный звук, затем громко чихнула и испустила дух. Хлопнула дверца, послышались удаляющиеся шаги. Рафочкин вновь подошел к окну, обуреваемый приступом вуайеризма. Один мужчина тащил под мышкой какую-то большую рамку, а другой горбился под тяжестью предмета, невидного со спины.

Так обычно ходят водители, обхватив руками тяжелый аккумулятор. «Точно! Аккумулятор сперли! А другой мужик лобовое стекло тащит», — догадался Рафочкин, и взволнованно позвал жену:

— Смотри, смотри! Ах, ворюги! Машину угнали и раздели! Бросили прямо под нашим окном. Наглецы! Ни проехать, ни пройти! Конечно, просто так никто мимо брошенной машины не пройдет. Совесть не позволит. Слюнки потекут и обязательно что-нибудь сопрет. Чехлы, к примеру, жиклеры карбюратора выкрутит или колесо снимет. А если в багажнике пошарит, то и канистру с бензином найдет, домкрат, ключ баллонный, 10 на 12 или 10 на 8. В нашем «Запорожце» резина старая, давно, как моя голова, лысая! — почесал с остервенением взмокшее темечко, в которое уже что-то втемяшилось.

— Только не теряй головы и не давай воли рукам! — невпопад попросила подошедшая жена в ночной рубашке с яркой надписью «SLEEPYHEAD». — Я за тобой отсюда присмотрю!

— Жаль, телефона нет. Милицию бы вызвали сейчас, чтобы никто другой не смог больше в машину залезть. Эх! — Он суетливо надел футболку, полосатые пижамные штаны, набросил на плечи куртку и выскочил в валенках на улицу.