Рафаэль Мухамадеев - Про-писи венеролога

— Ну-с, поглядим, поглядим, где же наше печатное изделие с непечатными выражениями?! Почему никто не аплодирует? Не чествует дипломанта, можно скромно сказать, без пяти минут лауреата Пулицеровской премии!

— Что за шум? — грозно закрыла проем входной двери грузная фигура главного врача Уразлина.

— Да вот чествуем нашего орла, Славочкина-Хэйзи! Сегодня его пропечатали в газете.

— Молодец, Славочкин! Поздравляю! Надо будет объявить на утренней оперативке. Где у нас профсоюз? — обратился он к сопровождающим угодникам. — Запишите!

Венерологу слава не к лицу, но за активную просветительскую работу среди населения благодарность можно объявить, можно! — благосклонно благословил он.

— Показывай свое произведение, Хазиевич! — пошевелил густыми черными усами. — Извините, сэр Хэйзи! Автограф дадите? Надеюсь, ничего порочащего про наше учреждение ГАУЗ РКВД № 1 не написали?

— Конечно, конечно, Наиль Узбекович, не написал! — закрутил головой Славочкин, купаясь в лучах славы под запыленной лампой дневного света.

— А где газета? Или это журнал? — обратился новоиспеченный писатель к улыбающимся сотрудникам.

— Да вот же, вы прямо перед ней стоите! — дружно указали пальцами доброхоты.

На засиженной мухами доске объявлений рядом с прошлогодними приказами, графиком дежурств, показателями заболеваемости висела красочная стенгазета с маленькой фотокарточкой Славочкина в далекой молодости и пояснительным текстом: «Большому кораблю — большое плавание! Поздравляем Славочкина с Днем рождения! Желаем дальнейших творческих успехов. Не пролетайте мимо! С нежной любовью коллектив Республиканского кожно-венерологического диспансера».

Разочарованный, опустошенный Славочкин вернулся в лоно посиневшей от холода деревенской тетки.

— Вот пидарасы! — пробурчал он себе под нос.

— Где? — встрепенулась и беспокойно заерзала на кресле деревенская тетка. — Так я и знала, там что-то есть! Я уже сама в лупу разглядывала. Между ногтями щелкала. К вам пришла!

У меня вообще-то ваш главный врач Наиль Узбекович — хороший знакомый! И профессора вашего Мугафарова я знаю! Хорошо! С юности еще за мной бегали.

Порешила их сразу не беспокоить! Думаю, надо сначала обыкновенному врачу показаться! Если уж не разберется, думаю, тогда выше пойду со своими мандавошками.

— Дерьматолугус вульгарис! — с горечью подтвердил неудавшийся писатель и самый обыкновенный заурядный врач поликлинического отделения кожно-венерологического диспансера.

По работе и плата! По ремеслу и промысел. Кто во что горазд, тот тем и промышляет. Не умеешь шить — не пори, не умеешь писать — не пиши!

Постепенно шуточки и подначки прекратились. Лишь изредка, когда надо написать памятку для населения или санбюллетень, вспоминают талант Славочкина.

Новые дела, жизненные вихри и события постепенно выветрили память об этом происшествии у будущих пациентов Альцгеймера.

И вы забудьте!

— Не знаю с чего и начать, доктор! — взглянул, наконец, посетитель на врача, терпеливо изучавшего лицо пациента уже две минуты. За это время его пальцы успели разгладить складки на своих брюках и сделать новые на простыне, свисающей с врачебного стола.

— Лучше сразу покажите дерматологу, что вас беспокоит, когда появилось и чем лечили? — хорошо поставленным голосом в императивном тоне сказал много повидавший на своем веку доктор.

С такими пациентами надо поскорее переходить ближе к телу, не то начнут вспоминать родословную до седьмого колена. Кто чем страдал, от чего скончался, и предъявят, в конце концов, жалобы на повышенную сальность волос, которая их беспокоит последние тридцать лет.

— Доктор, только, пожалуйста, поверьте мне!

— Поверим, поверим! Обязательно поверим! — успокаивающим тоном произнес врач. — Вы же не супруге рассказываете, где ночь провели, а доктору свои болячки показываете. Давайте, поскорее раздевайтесь для начала. Посмотрим. Посмотрим вас, батенька!

— Не надо мне раздеваться! — проявил признаки раздражения посетитель. Приблизил лицо, с подозрением оглянулся на дверь, посмотрел под стол и возбужденно прошептал, — я разведчик!

— А-а! Кхм, кхм! — похмыкал доктор, нашаривая под столом тревожную кнопку, — как я сразу не догадался? Да, да, да! Что же, допустим! Все бывает, разведчики тоже болеют. В чью же пользу вы разведываете? Позвольте узнать, если не секрет. В каком нынче звании?