Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

Когда Реваз позвонил, что деньги готовы, Севе захотелось продлить это состояние детского покоя и радостного предвкушения возвращения в Москву.

– Давай поедем в Тбилиси на поезде, – предложил он Палкеру.

– Да ладно, пять часов трястись в поезде, когда на самолете через час мы уже там.

– Давай поедем. Когда-то мы с мамой вот так ездили поездом на несколько дней из Тбилиси в Сочи. Погода прекрасная, вид из окна потрясающий, вагон-ресторан, опять-таки. Мы теперь с тобой богатые люди – захотим, весь ресторан только для себя двоих снимем. Получишь удовольствие, Леня, я обещаю.

В Тбилиси, получив деньги, они решили лететь в тот же день последним рейсом на Москву. Реваз настаивал, чтобы они остались ночевать: «Вечером соберем гостей, будем отмечать! Саба, дорогой, дай я тебя еще раз обниму», – но Севе хотелось поскорей попасть домой. Приехали в аэропорт, выпили по рюмочке коньяка в буфете. Все деньги были у Севы, в большой спортивной сумке с ремешком через плечо, с которой он не расставался ни на секунду. Сверху он, как всегда, положил грязное белье, чтобы никто ничего не заподозрил: раскроют, увидят трусы и грязные носки – и сразу закроют.

Они шли из зала ожидания по длинному коридору к самолету, когда со всех сторон налетели милиционеры и окружили их. Сева не успел сосчитать, сколько их было, как на него накинулись, повалили на пол и заломили руки. Двое рывком поставили его на ноги.

– Где багаж? – спросил один из них по-русски с сильным грузинским акцентом.

– А багажа нет, только ручная кладь, – ответил Сева.

Они о чем-то быстро заговорили между собой, и Сева, немного понимавший грузинский язык, понял, что им точно известно, что у них должны быть деньги. Севу с Палкером обыскали, нашли у каждого рублей по триста, но это явно была не та сумма, что они искали. Один из ментов открыл спортивную сумку, увидел кипу грязного белья – и брезгливо отодвинул ее от себя. В дипломате Палкера и в портфеле Севы тоже не было никаких денег. Грузины опять заспорили между собой, и Сева с облегчением вздохнул: их собирались отпускать. На Палкера было больно смотреть, он покраснел пятнами, его трясло, в глазах стояли слезы. Сева понял, что надо торопиться, потому что еще секунда, и Палкер от страха сам отдаст им все деньги.

– Товарищи, а в чем, собственно, дело? Что происходит? Я готов закрыть глаза на то, что вы обыскали меня, не показав ордер, но все-таки сейчас, когда понятно, что произошло недоразумение, может, вы поторопитесь? Мы опаздываем на рейс.

Менты переглянулись и ничего не ответили.

– Давайте еще раз проверю, – один из них, старший по группе, опять взялся за сумку.

На этот раз он нашел деньги под бельем.

– А это что? – спросил старший Севу.

– Давай половину тебе, половину мне, – предложил Сева тихо, так, чтобы другие не слышали.

– Нет, не могу, – так же тихо ответил мент.

– Ладно, уговорил, давай все тебе, но ты меня отпускаешь, и я улетаю.

– Да мне и трети бы хватило, но не могу. Ты же видишь, какая операция, указание с самого верха, от министра. Мы тебя ждали целый день. Это последний рейс. Если бы ты не пришел, если бы на этом рейсе вы не летели, то мы уже уходили. Мы ждали с пяти утра, с первого рейса. Так что не могу взять, – развел руками грузин.

– Тогда хотя бы отпусти этого, – Сева указал на плачущего Палкера. – Это мои вещи, мои деньги, он здесь вообще ни при чем. Я его просто так, за компанию взял, чтобы не скучно было одному в дороге. Пусть летит домой.

Нельзя сказать, что Сева так сильно любил Палкера, что пытался отмазать его и взять всю вину на себя. Но он понимал, что Палкер вместо того, чтобы молчать и все отрицать, может сразу же расколоться. В данной ситуации лучше всего для Севы было, чтобы того отпустили домой. Кроме того, Сева прекрасно знал, что по советским законам любое совместное преступление каралось более строго, чем индивидуальное, страшнее слова, чем «сговор», в советском законодательстве, самом гуманном в мире, не было. Несмотря на шок, он продолжал уговаривать старшего опера, обещая ему попеременно то золотые горы, то страшное возмездие. Ничего не помогло. Их обоих арестовали, вывели из здания аэропорта и рассадили по разным машинам. С этого момента Сева больше Палкера не видел и не знал, что с ним происходит.

Его привезли в Главное управление внутренних дел Грузии и под конвоем отвели в кабинет. Через пару минут в комнату вошел следователь – молодой, лет тридцати с небольшим, с приятным лицом и живым взглядом ярких голубых глаз.