Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

– Откуда деньги? – сразу спросил он.

– Выиграл.

– А во что? – засмеялся следователь.

– В нарды.

– Где, если не секрет?

– Так я же из Сочи только приехал. Вот там и играл.

– Честно скажите, вы вообще в нарды играть умеете?

– Если бы я не умел, как бы я такие деньги смог выиграть?

– Ну и сыграть можете?

– Да со мной вообще играть бесполезно, потому что я выбрасываю что хочу. Так что вам со мной играть не стоит.

– Вот сейчас и проверим, – сказал следователь. – Дато, принеси-ка нарды.

Принесли нарды.

– Если вы все что хочешь можете кинуть, киньте нам шеш-беш.

– Нет вопросов, шеш-беш, пожалуйста.

Сева кинул кости, выпало шесть-пять. Грузины покатились со смеху.

– Везучий ты.

– Это не везение, это талант. Я этим на жизнь зарабатываю. Давайте еще раз. Что вы хотите, чтобы я выкинул?

– Мы же не дети, – сказал следователь. – Кстати, что вы можете сообщить о Палкере Леониде Романовиче, с которым вас вместе задержали?

– Малознакомый человек, случайно в Сочи встретились, вместе приехали в Тбилиси. Не любит мацони, зато любит пить боржоми. Больше ничего о нем не знаю.

– А как приехали?

– Поездом Сочи – Тбилиси.

– Ну что же, мы это проверим.

Они ушли проверять. Сева знал, что по закону без ордера его можно держать только трое суток. Ему предстоит провести три дня в кабинете. Трое суток беспрерывного допроса, но он выдержит, Севу Бялого так просто не сломаешь. Тем более что грузины держались прилично, были вежливы, угощали американскими сигаретами.

– Да, мы проверили, вы говорите правду, приехали поездом Сочи – Тбилиси вместе с товарищем Палкером. Это замечательно. С одной маленькой правды мы дойдем и до всей правды, правильно? Теперь скажите, откуда деньги?

– Я в картишки еще играю. Бура, деберц, три листика…

Автандил, так звали следователя, поморщился как от зубной боли и затряс головой.

– Расскажите: что, чего, откуда, и мы сразу вас отпустим, поедете домой.

– Мне же сорок. Я уже не мальчик. Зачем сказки рассказывать? Я бы вам все рассказал, но не знаю что. Вы вопросы задавайте – абсолютно на все вопросы я честнейшим образом отвечу. Но вот только что я домой поеду, говорить не надо.

– Зря вы так думаете, я вас не обманываю. Вы посидите пока, подумайте, я скоро, – Автандил вышел из кабинета.

Вернулся он через час, довольный, аж смеялся. О чем-то с другими тихо по-грузински переговорил, они в ответ тоже заулыбались. Сева догадывался, что во второй комнате одновременно допрашивают Палкера, но надеялся, что, несмотря на страх, у него достанет ума не оговорить себя самого. Что Палкер может заложить его, Сева не сомневался, но ведь не себя? Он же слышал в аэропорту, как Сева несколько раз повторил, что Палкер – случайный попутчик, что деньги принадлежат Севе одному. Все, что нужно было сделать Палкеру, это повторить за Севой – случайно встретились, едва с ним знаком, деньги его, были в его сумке, я про них вообще ничего не знал и не догадывался, я лечу домой к маме. Вот так просто – и он свободен. Но если признать, что деньги их общие, это сразу взять на себя половину вины. «Нет, – думал Сева, – у Палкера слишком развит инстинкт самосохранения. И потом, он все-таки не клинический идиот, какой-никакой ученый, кандидат медицинских наук. Он лишнего не скажет. Максимум, что ему светит, это три дня допросов, бессонница и запор. А потом они отпустят его на все четыре стороны».

В препираниях с Автандилом прошло еще несколько часов. Наконец Севе надоело говорить, что деньги он выиграл в карты или нарды, тем более что становилось все яснее, что Автандилу многое известно и этот арест не был случайным.

– Я художник, пусть и не дипломированный. Работаю в Художественном фонде Грузии.

– Вот как? Нарисуйте нам что-нибудь, пожалуйста. – Автандил тут же протянул Севе лист бумаги.

– Я работаю в масле и графикой не занимаюсь. Графическими работами здесь заниматься я просто отказываюсь.

– Ясно. Мы приблизительно так и предполагали. Так что я вполне удовлетворен ответом, – довольно покивал следователь. – А скажите-ка нам, Савелий Матвеевич, что вот это такое?

Он достал из папки пачку документов и передал Севе. Сева взял бумаги и принялся их внимательно изучать. Те самые договоры, которые всего лишь десять дней назад он привез в Тбилиси из Узбекистана. Грузины, когда такие заказы увидели, бумагу целовали и плакали: «Расцветай под солнцем милая моя… Ой, Саба прилетел! Праздник! Накрывай на стол! Гулять будем! Пить будем! Что ты пить будешь, Саба, дорогой?» – «Чачу пить буду», – смеялся Сева в ответ.