Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

– Вы понимаете, у меня работа, которую я не могу прервать, не могу взять отпуск, где я все время на виду и должна быть в форме. Работа со студентами требует полной отдачи. А у меня такая ситуация, что нет сил не только о работе, но и о жизни думать.

– У вас есть суицидальные мысли?

– Нет, нет никаких суицидальных мыслей. У меня дочь еще ребенок. У меня мама. Но вот одно я заметила: я боюсь открытых окон.

– Вот как?

Наталья Сергеевна вышла из-за стола и села в кресло напротив меня.

Какое-то время мы сидели молча, она внимательно на меня смотрела, видимо, ждала, что я еще скажу. Я же думала о том, что не знаю, где сейчас Сева, на самом деле он не в Москве или живет у той. Я убежала в полном неведении, бросила Лёлю, успела лишь вечером по телефону сказать ей, что ложусь в клинику неврозов. Я пыталась оградить ее от той грязи, в которую я, благодаря Севе, погружалась все глубже. Но один раз поздно вечером она все-таки загнала меня в угол.

– Мама, что происходит?

– А что такое?

– Почему у нас постоянно Зервас всю ночь сидит, спать тебе не дает? О чем ты с ней все время говоришь? А когда она не здесь, ты на телефоне висишь часами. Я уже не помню, когда мы с тобой последний раз разговаривали.

– Извини, доченька. Просто у меня сейчас сложный период.

– А когда у тебя не сложный период? И, кроме того, тебе не приходит в голову, что твой сложный период автоматически становится и моим сложным периодом? При этом я ни черта не знаю и не понимаю! О чем вы все тут шепчетесь вокруг меня? Почему папы никогда нет дома, а если он появляется, то у вас сразу скандал?

– Ну что ты? Мы всю жизнь скандалим, такие уж мы люди – эмоциональные, взрывные. Ничего нового.

– Сейчас все не так, как раньше. Я же не идиотка, я все вижу.

– Ну ладно, я не планировала тебе говорить, просто не хотела тебя загружать, у тебя и своих проблем хватает. Я же помню, каково это – подростковый возраст, да еще надо к новому месту учебы привыкать…

– Ну?! – Лёля перебила меня с непривычной агрессией, даже ногой топнула. – Вы что, разводитесь?

– Бог с тобой, с чего ты взяла? Нет, конечно.

– Нет? Точно?

– Нет, нет, – я замотала головой, – об этом речь не идет.

– А в чем дело тогда?

– В общем, вот что происходит: одна девка, молодая совсем, взяла и влюбилась в папу. Совершенно по-сумасшедшему. И теперь она преследует его. И мы никак не можем от нее избавиться. Потому что – что же с ней делать? Ведь в тюрьму ее не посадишь, правильно?

– А он что? – ахнула Лёля. – Он ее тоже любит?

– Нет.

– Так, значит, это у нее поехала крыша, и она к нему прицепилась, а она ему, наоборот, на фиг не нужна?

– Да.

– Тогда почему ты так с ума сходишь? Что в этом такого? Например, у всех знаменитых актеров есть поклонницы, и часто они сумасшедшие на всю голову. Звонят домой, подкарауливают у подъезда, подарки даже дарят.

– Но ведь папа – не актер.

…Голос Натальи Сергеевны вернул меня к действительности.

– Как вы сами считаете, мы ведь разговариваем на одном языке, коллега?

– Простите?

– Я спросила, какие острые моменты могли привести вас в такое состояние? Что с вами произошло?

– Тут такой ком, который вдруг накатился, и кажется, что он меня раздавит. Оказалось, что у моего мужа связь на стороне. И не он меня поставил в известность об этом, а она – та женщина. Я чувствую, что она вошла в мою жизнь, внедрилась в мое сознание.

– В чем именно это выражается?

Я промолчала. Мне было стыдно.

Клиника неврозов ничем не напоминала мое отделение в Ганнушкина. Много пространства, большие окна, разумеется, без решеток, медицинский персонал приветлив и любезен. Меня отвели в палату. Комната на двух человек, не очень большая, метров двенадцать, с широким окном, выходящим в парк, ванная комната и туалет здесь же, в палате.

– Вам повезло, – сказала мне молоденькая сестра.

– Почему?

– Вы одна.

– Да, как здорово. – А про себя думаю: «Я и дома все время одна. Я здесь в этой одиночке свихнусь окончательно».

Едва дождавшись, когда сестра закончит мне рассказывать про распорядок дня и выйдет, я упала на кровать, как была, в одежде.

Через пару часов в палату зашла сестра и позвала меня на обед, я не отреагировала. Потом еще кто-то заглянул проверить – я по-прежнему лежала. Они меня растолкали. Я попробовала встать, но даже не смогла подняться. Левую ногу пронзило острой кинжальной болью.

– Нет сил, голова кружится, и почему-то безумно болит нога.

– Ладно, лежите, – сказала медсестра. – Сейчас придет врач.