Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

– Можешь меня Лейла называть, – умная, все понимает.

– Да, Лейла, сейчас приду. Как хорошо, что ты прилетела.

А что мне делать? Она встречу назначила на Земляном Валу, то есть рядом с домом. Она приблизительно высчитала, где я живу. Потому что, когда я с ней возвращался на такси домой – ей дальше, на Шоссе Энтузиастов, – я делал так, чтобы проехать мимо дома, но рядом с подъездом никогда не останавливался. Я не говорил, что я здесь живу, врал, что я здесь в карты играю, но она догадалась. Выяснилось потом, что она и подъезд знала, потому что следила за мной… При встрече чуть не убил ее. Она посчитала, что я миллионер на уровне Ротшильда, и она, в свои двадцать три, должна выйти за меня замуж. А то, что я женат, что у меня семья, и вообще, что она для меня никто, – это ее не интересовало. И она стала меня шантажировать.

Было уже часов пять утра, а может быть, даже ближе к шести. Раздался звук открываемой двери. Вошел Сева. Увидев нас с Зервас, он смутился – не ожидал, что кто-то не спит в это время, пробормотал что-то про пулечку и сразу ушел в спальню. Мы с Галкой только переглянулись. Она уже вовсю клевала носом, и я сказала ей пойти лечь в гостиной на диване.

– А ты?

– Мне все равно к восьми на работу. Приму душ, приведу себя в порядок.

Она ушла. Я еще сидела у стола, когда вышел Сева. Он сел напротив, взял меня за руку.

– Ты – это мое все, ты – моя жизнь, – сказал он. – В общем, там все кончено. Не о чем больше говорить.

Я после бессонной ночи, выпитого кофе и всех выкуренных сигарет реагировать на его слова уже не могла, только кивнула.

– Я хочу привести квартиру в порядок. Здесь со времен Семена Григорьевича ремонта не было. Давай отремонтируем, купим новую мебель, выбросим всю эту рухлядь наконец на помойку. Деньги есть. Денег столько, что можно хоть три квартиры обставить.

На следующий день он потащил меня в мебельный, покупать новый кухонный гарнитур. Через несколько дней в доме был настоящий бедлам. Наняли бригаду ремонтников из ЖЭКа, они сразу же, никого не спросив, содрали со стен старые кухонные шкафы, освобождая место под новые, и тут выяснилось, что вначале надо менять трубы. Горячей воды у нас на кухне никогда не было, мне надоело мыть посуду зимой под ледяной водой или разогревать специально для этого воду в миске. Одновременно взялись менять и электрическую проводку, так как пробки выбивало у нас постоянно. По ходу было решено переклеить обои в комнатах, отциклевать паркетные полы по всей квартире и заменить старый линолеум на кухне и в коридоре. Так прошло недели две, а потом опять начались исчезновения, пропадания, вранье. Я понимала, что все продолжается.

Становилось все труднее заметать происходящее под ковер и изображать счастливую семью. Я похудела, и мне пришлось купить себе новую одежду, старая висела на мне мешком. Люди замечали и задавали мне вопросы. Узнавшая обо всем Софа во всем обвиняла меня, конечно.

– Это результат вашей жизни. Ты его вечно выгоняла, сколько раз он ко мне со слезами прибегал. Вот и доигралась. Что же ты сейчас его не гонишь? Что, боишься, что уйдет на самом деле? На какие же тогда шиши ты будешь шубы и кольца себе покупать?

– Да все на те же, что и раньше, на мамины.

Сева, бросив меня одну разбираться с ремонтом, уехал в Узбекистан, а может быть, ушел жить к ней, я не знала. Дочь я сама прогнала жить к Софе, так как в доме невозможно было находиться: развал, нет ни воды, ни электричества. Ремонтники, отвратительные, наглые, вечно пьяные мужики из ЖЭКа, с момента, как уехал Сева, перестали работать вообще. Они меня постоянно динамили, назначали время и не приходили, и я их напрасно ждала все утро, а потом мне надо было ехать в училище – мне не давали отпуск посреди учебного года. Каждое утро теперь начиналось с того, что я висела на телефоне и вызванивала в ЖЭКе монтеров. Как-то, после бесполезных телефонных переговоров, я поняла, что так ничего не добьюсь. Надела пальто и побежала в ЖЭК. Никого из своей бригады в конторе я не нашла, зато там ошивался Васька, наш местный сантехник, который всегда находился в разных степенях опьянения, но никогда трезвый. Вот и сейчас, в десять утра, он был поддатый, но на ногах держался, и в глазах горел огонь, он хотел добавить. А для этого надо было поработать. Я знала, что от Васьки одни неприятности, но выхода не было, какой бы он ни был пьяный, но воду подключить он, наверное, сможет, а то ни в туалет не сходить, ни просто чаю выпить. Сговорились. Пошли ко мне, переходим улицу, а его шатает из стороны в сторону.