* * *
Естественность
в восприятии мира избавляет от прошлого.
Я не стремлюсь к коллективному согласию.
Но я люблю музыку, она – мой союзник. Да, я плохо разбираюсь в ней как знаток, исследователь, критик. У меня нет музыкального слуха. Но есть обостренное чувство музыки. Музыка имеет неограниченный доступ ко мне – я беззащитен перед ней. Слушая ее, я углубляюсь в себе – я гораздо дальше обнаруживаю себя – я творюсь ею. И мне кажется, что уже не реальный факт, а первозданная истина – ее со мною тесные, тугие и замысловатые отношения.
Музыка уводит, освобождает от тягостного, гнетущего, ненужного – того, чего не замечаешь, пока не услышишь музыку, что принуждает довольствоваться навязанным, проторенным, запрещает искать самому. Она ударяет в мои недра – туда, где я в себе еще не был, откуда я себя не ощущал, где вовсю целина. Она циркулирует во мне, закрепляя меня в мире – том мире, который мне достался, которым я проникаюсь, из которого я отныне не хочу уходить, – как пища, как информация. Когда во мне совершается движение, когда я что-нибудь поглощаю или выделяю, когда что-нибудь входит или выходит из меня, когда работают мои отверстия, мои дыры, – я чувствую связь с миром и обновление; это ключ к жизни. Ave, Maria. Это не тоска по прошлому, не творчество и не мастерство; это исхождение.
Музыка – сильнейший реагент. Она заставляет душу смещаться, менять ось. Она преображает, приводит к внутреннему движению, позволяет нащупать возможную перестановку мест, перспективы, направления – расшатать основу мироздания, вдохнуть в него сомнение. Детонатор мироустройства, протеин человечности.
Мир в музыке предстает отчасти или значительно переустроенным, неузнаваемым, неутвержденным, необоснованным, вернувшимся к своим началам, близким к расформированию, реструктуризации – а это уже как минимум шаг. Я погружаюсь в иное, в неопределенность как новую среду, а неопределенность – это уже что-то, это уже не зло, это путь от него.
“Неопределенность – это ничто, пустота”.
Неопределенность – отсутствие названий, имен. Попробуйте мыслить, ничего не называя. Называть, обозначать, номинировать – значит определять, конкретизировать, сужать, указывать рамки, границы, устанавливать связи, путы, зависимость. Имя – тоже зависимость. Имена – как и все слова – притягивают к земле, зацепляют в реальности – как мажор, как текущее настоящее. Они затрудняют сквозное движение. Делать что-то во имя чего-то – значит обосновывать свою узость, бессилие, безвольно исполнять: именем королевы, именем закона, именем государства. Дать название, номинативно озвучить вещь или явление – значит, признать их существование, санкционировать их вселение во время и при этом в очередной раз спасовать перед бытием; музыка не пасует.
* * *
Жизнь – это реализация имени.
Дать имя человеку – значит дать ему будущее – создать время для развертывания судьбы – обозначить, сформировать, подарить направление, которое он сложит в путь. И этот путь, заложенный в имени, навсегда останется с человеком. Имя и его звучание – отрицание смерти. Оно и личное время – вот все, что остается от человека после его смерти: так говорят энциклопедии; и надгробные плиты. Произношение реального имени – без фамилии, без титула и статуса – форма выражения добра к его носителю. Человек умер не весь, если кто-то помнит и произносит его имя – хранит свое добро наготове, выражает его. Называя имя убиенного, можно приблизить его воскрешение.
* * *
Занимательная энциклопедия имен.
Всемирная история именных форм, псевдонимов, кличек, прозвищ.
Словарные позывные знаменитостей.
У правителей Востока имена – из десятков слов. У европейцев – именные приставки, знаки наследственности, родословной: поколения, звенья, ветви – генеалогическая роскошь, литры накопленной наследственной кислоты, кровь тысячелетней выдержки – уровни потомственности, кратность человечности. Людвиг ван Бетховен, Йозеф фон Менгель. Имена с цифровой кодировкой – индексы причастности к мировой истории, коэффициенты личной ответственности: Фридрих I, Сикст IV, Пий V. Товарищ: у граждан СССР – именные пристройки. Эрзац, деноминация – знаки бесприданничества, люди, выпавшие из истории, предавшие время, люмпен. У узников концлагерей – номера. 74233 – девушка из Освенцима. У древних людей – выходцев из племен, народностей, индейцев – имена зарабатывались, присваивались – за отличительные навыки, умения, совершенные поступки: Соколиный Глаз, Блуждающий Олень, Улыбающаяся Рыба. У современников, признанных в кругах, принятых на текущее обозрение, – прозвища, клички, “погоняла” – доказательства социальности: Ангел, Бык, Глобус, Зубатая, Синяя Борода, Бельзенский Зверь. У людей уголовного мира – короткие, конкретные, звучные – от индивидуальных черт внешности, характера, поведения, от фамилии, рода деятельности; унылые прозвища, натуралистические, ограничивающие, агрессивные: Костыль, Танцор, Фикса, Хромой, Хлыщ. Антропонимическая инфляция. Имена богов. Имена палачей. Имена святых. Библейские имена. Табуированные имена. Вымышленные имена – вымышленные люди. Псевдонимы доктора Менгеля – Педро Кабальеро, Гельмут Грегор – меточный материал, бывшее в употреблении, примерка судеб, многоразовые личности: Энрике Вольман, Фриц Фишер, Хосе Аспиаци, Фридрих Брайтенбах, Вальтер Хазек. Одни – при жизни без права на имя, у других – по имени на каждый случай; убийцы наследуют права убитых – живут в ничто, живут против смысла – спасаются от смерти, жертвуя преж-ним именем, спасаясь от себя, опровергая свое существование, от себя тившись.
Читать дальше