Александр Иличевский - Перс

Про саму Кветту Хашем рассказал вот что.

— Путь туда прост, но не живописен. Редколесья фисташки, алычи, миндаля перемежаются степью и полупустыней. Воды мало, это проверил еще Александр Великий, понеся в Белуджистане многочисленные небоевые потери. Кветта — город по преимуществу пуштунский, одеваются там в капусту из накидок, носят плоскую шерстяную шапочку, есть у меня одна запасная, у Аббаса должна своя сохраниться. Кстати, все отпускаем бороды, Аббасу передай… Мужчины там красивые, женщин под паранджой не разглядишь… Много беженцев из Кандагара. Народонаселение сосредоточено в Кветте и окрестностях, ибо кругом гористая пустыня с брызгами оазисов у подножий хребтов. В городе нет ничего интересного для европейца, кроме геологического музея с коллекцией миоценовых окаменелостей, самая главная — ископаемый кит.

Я мечтаю найти, как Ефремов в Монголии нашел динозавров, кладбище ранних млекопитающих в пустыне. Приличный заработок, Британский музей хорошо платит. Местные божатся, что в пустыне где-то есть могила-лежбище гигантских человекообразных скелетов. Что, мол, в этих как раз краях и обитало племя великанов, праотцом которого был сам Ишмаэль. Изгнанный из Междуречья в пустыню, прародитель всех мусульман был гигантом, мог оглушить слона и разорвать тигра. Ишмаэль взращивал великие сады на берегу некогда простиравшегося на краю пустыни озера, откуда он и вылавливал для пропитания тех самых гигантских рыб, скелеты которых выставлены в музее. Предупреждаю, когда ты услышишь там подобные сказки, не улыбайся. Если бы ты жил в пустыне без телевизора, то твоя голова скоро бы наполнилась еще и не такими галлюцинациями. Скудость жизни взращивает болезненность воображения. «Тысяча и одна ночь» — со своими магами и семьюдесятью в третьей степени кругами ада — сухая инструкция по сравнению с устным фольклором пустыни… Помню, на рассвете въехал в Пенджаб — «Пятиречье», самая орошаемая и, значит, самая обитаемая провинция Пакистана. Потянулись, завращались ромбами, параллелограммами водные лоскуты рисовых полей, деревни, эвкалиптовые рощи — все стулья, и столы, и кресла в тех краях из эвкалипта. На полях многоточьем сторожат в воде цапли. Водитель включил музыку — побудка муллой в автобусе. Рассветное солнце залило поля, заслепило. Дети на улицах необыкновенно красивые — глаза в пол-лица, но малышей родители еще украшают хной, румянами, тушью, отчего иного ребенка можно испугаться. Будем проезжать Лахор, ученая столица Пакистана. Пакистан не однообразно враждебный, там можно найти друзей. Если у нас будут проблемы, а они у нас будут: мы четко говорим, что мы суфии, что соколы — это не для продажи, а для суфийского ритуала в честь Симурга, когда отпускают на волю царских птиц. То, что ты русский, это все равно. Им главное понять, где у нас граница между Аллахом и шайтаном проходит: через живот, через сердце, через голову или через яйца… Если, как у суфиев, которых они все-таки недолюбливают, через сердце, то это может оберечь: сердце для них область неясная — слева ли оно или под грудиной. А вот где яйца, все точно знают.

— Расскажи еще про те края. Довезем ли соколов?

— А куда они денутся. Главное — кормить их поменьше. Я когда первый раз ехал — старался подкармливать чаще, думал так смирить стресс от переезда. Но ничего подобного. Они едят в дороге и гадят от расстройства, а клетки чистить не всегда удобно. Антисанитария, как ни крути… Так что как поедем — на диету посадим. Раз в три дня только будем кормить. Балобаны там тоже перелетные, они мигрируют вслед за хубарой. Сейчас, когда хубара исчезла, соколы в Белуджистан тянутся по привычке, но все меньше и меньше. А раньше, случалось, из Северного Казахстана, по сути из Сибири светлые кречеты увязывались за хубарой. И что там начиналось! Стоило только кому-нибудь из местных ловцов увидеть кречета или только заподозрить (а это без бинокля легко, а если с биноклем, то марево на изрядном расстоянии расплавляет картинку до неузнаваемости, и уже цаплю не отличить от воробья) — так весь Белуджистан по одному только посвисту отправлялся ловить призрачного соколика. Каменистая местность, в которой сотня долларов калыма может подарить такую невесту, что Софи Лорен могла бы стирать ей сорочки, воспламеняется от мысли, что где-то в небе над ней парят три килограмма пернатого оружия стоимостью тридцать-сорок тысяч…

…В Кветту мы так и не поехали: накануне отправки в Ширван утром примчался Керри, предупредивший о нашествии шейхов.