Тама Яновиц - Пейтон Эмберг

В парике Барри стал походить на помятую женщину преклонного возраста, давно распростившуюся со вниманием кавалеров. Пейтон была моложе его всего на несколько лет, но за годы замужества она нисколько не изменилась: все та же высокая упругая грудь, тонкая талия, эластичная кожа, шелковистые иссиня-черные волосы. Казалось, время над ней не властно.

Маскарад проводился в одном из фешенебельных ресторанов в деловой части города. На столах стояли салаты из сырых овощей, пюре из морских моллюсков, чипсы; кругом сновали официанты с подносами, предлагая закуску; к услугам гостей был и бар.

К удивлению Пейтон, некоторые мужчины явились на маскарад в женском костюме, изображая медичек, для чего им пришлось воспользоваться не только белым халатом, но и накладным бюстом, париком и косметикой. Куда катится мир, если мужчинам пришло на ум стать — пусть на время — толстозадой брюнеткой или полногрудой блондинкой? Что побудило их на такой странный поступок? Неужели мужчинам плохо живется? Пейтон впервые в жизни преисполнилась к мужу нежностью. Вероятно, она мало угождает ему, поддерживая лишь ровные отношения. Но он и сам виноват: рохля, лапша. Придя к такому определению, Пейтон язвительно усмехнулась: недаром Барри на своем маскарадном костюме нарисовал тарелку с лапшой.

Не в силах разобраться в собственных чувствах Пейтон решила выпить и направилась к бару, прокладывая себе путь сквозь толпу и принося извинения, когда кого-нибудь задевала надетыми на руки широкими крыльями.

Маскарадные костюмы были разнообразными. Вот бравый солдат беседует с моряком, а вот Микки-Маус, прихорашиваясь и глупо хихикая, крутится вокруг Золушки. Однако многие участники маскарада выдумкой не блеснули и, видно, последовав чьему-то невзыскательному совету, просто прикрепили на грудь костюма лоскут белой материи, на котором изобразили незатейливый атрибут из собственной практики: кто выбрал зубную пасту, кто — мост с золотыми коронками, а кто — просто зуб. У каждой маски был номер.

Выпив двойную порцию водки и обретя хладнокровие, Пейтон подошла к Барри, подняв маску на лоб. К ним приблизилась женщина, одетая гейшей.

— У вас прекрасный костюм! — восхитилась она.

Пейтон сочла, что похвала относится к мужу, и только по взгляду женщины, остановившемуся на ней, сообразила, что похвалили ее. Ей показалось странным, что, находясь рядом с мужем, она привлекла чье-то внимание. Она была всего лишь мужней женой, призванной его обихаживать, выполнявшей чуть ли не роль реморы, [43] Ремора — морская рыба отряда прилипалообразных; на ее голове имеется присоска, с помощью которой она прикрепляется к крупным рыбам; питается остатками их корма. обихаживающей акулу, которая терпит докучную прилипалу в силу необходимости: та очищает ей кожу после еды.

— Спасибо, — сказала Пейтон. — Я — Пейтон Эмберг, а это мой муж, доктор Барри Эмберг.

— Я, кажется, однажды вас видела, — ответила женщина. Она, казалось, нарочито задумалась и, всплеснув руками, продолжила: — Вспомнила! Несколько лет назад я видела вас в салоне красоты на Семьдесят второй улице. Вы там были с подругой и говорили о своих сердечных делах. Я обратила на вас внимание, потому что вы были возбуждены.

— Вы ошиблись, — смущенно сказала Пейтон. — Я хожу в салон красоты на Тридцать четвертой улице. В том салоне, о котором вы говорите, я никогда не была.

— Да вы просто забыли. Я вас запомнила хорошо. У меня на лица хорошая память. — Гейша подняла маску на лоб.

— Рэчел! — воскликнул Барри. — А я тебя не узнал. То-то мне показался знакомым голос.

Пейтон окинула Рэчел взглядом — коллега мужа, Барри о ней рассказывал. По виду еврейка, моложе ее, достаточно привлекательна: сероглазая, с пышными рыжими волосами, обрамляющими лицо цвета слоновой кости; даже нос с горбинкой ее не портит; на Барри смотрит преданными глазами. Вот на ком ему следовало жениться. Грейс была бы довольна.

— Ну что, вспомнили? — спросила Рэчел голосом инквизитора.

Пейтон сочла за лучшее согласиться.

— Вы правы, — сказала она. — Теперь и я вспоминаю тот случай. Но это было очень давно, лет десять назад. Я в салоне была со своей подругой Викторией. В то время бедняжку преследовали любовные неудачи. Наверняка она делилась со мной своими невзгодами.

Рэчел хмыкнула и, заметив кого-то в толпе, поспешила навстречу.

— Пойдем выпьем, — сказала Пейтон, взглянув на мужа.

Он сохранял на лице полную безмятежность. Видимо, воспоминания Рэчел его нисколько не тронули. Впрочем, решила Пейтон, Барри, видно, даже не задумывается над тем, что она может ему изменить, или смотрит на такую возможность сквозь пальцы: главное — не знать ни о чем. Неудивительно, что он безмятежен.