Анхелес Мастретта - Любовный недуг

Вся рука кандидата в доктора оказалась в крови. Она почувствовала, что сейчас умрет рядом с девушкой от испуга и сострадания, но сумела скрыть свой ужас чередой бесполезных действий. Она нашла в своей сумочке болеутоляющие капли, которые прихватила с собой, думая, что при родах ей больше ничего не понадобится, и вылила весь пузырек в ее землистый рот. Сидя на корточках на полу, она посмотрела, какого цвета у больной веки, только чтобы хоть что-то делать, опустошенно осознавая собственное бессилие. У бедной женщины внутри все было разорвано, ей наверняка было так больно, словно у нее по кусочкам вырывают внутренности, но она не жаловалась.

– Как это произошло? – спросила Эмилия.

– Я сама это сделала, – ответила она.

Эмилия поцеловала ее, сопереживая страдалице от всей своей юной души, и снова ее обожгло чувство вины. Она не смогла скрыть своего смятения. И долго плакала возле умирающей девушки, смотревшей сквозь нее, как за горизонт. Она плакала из-за дружбы, которой между ними не было, из-за пропасти между мирами, где они жили, из-за ангела-разрушителя, присевшего на краешек ее губ. Она сидела с ней, пока девушка не растворилась в своей бледности. Потом Эмилия встала с пола и призналась в своей беспомощности.

Мужчина обругал плачущего молча мальчика и вышел из комнаты, не переставая браниться. Он ушел не обернувшись, как уходят мужчины, когда знают, что не смогут вернуться.

Хозяйка комнаты рассказала, что слышала стоны девушки еще ночью, но подумала, что это оттого, что на ней мужчина. Она пустила ее в комнату, потому что она была любовницей брата ее мужа, этого пьяницы и бездельника, у которого не было своего угла и который просился к ней на постой, когда у него случалась какая-нибудь женщина.

В конце концов она сказала, что во всем виноват этот мужчина, которого Эмилия видела. По общему мнению, он был просто подонок. А его любовницу они приняли, потому что она смеялась, словно у нее были на то причины, и потому что ее мальчик был очень добрый и предупредительный, но если девушка умрет, то они могли поклясться, что ноги этого грязного пьяницы здесь больше не будет.

Тут в комнату, словно капля живой воды, просочился священник. На нем была изношенная сутана с расстегнутой пуговицей на вороте, потому что если его застегнуть, то он становился как ярмо. Эмилия была с ним знакома. Это был единственный священник, друживший с ее отцом. Единственный священник, никогда не молившийся по обязанности и не говоривший о Боге не к месту. Отец Кастильо был из тех же мест, что и Диего. Неутомимый в работе и разумный в суждениях, он был еще и хорошим собеседником. Он заходил в аптеку раз в три дня, чтобы выпить кофе, и именно от него услышала Хосефа про войну и разодранную подушку.

Когда Эмилия его увидела и почувствовала дружеское объятие его взгляда, она смогла слегка улыбнуться. Она чувствовала себя такой потерянной, такой ни на что не способной. Она сделала шаг ему навстречу и стала рассказывать, что произошло. Он похлопал ее по плечу и принялся искать что-то в карманах брюк, подобрав сутану. Через некоторое время он достал из глубины одного из карманов выцветшую епитрахиль и попросил оставить его наедине с больной. Женщины вышли и укрылись в тени единственного дерева.

Эмилия разговаривала с ними, когда священник вышел к ним. Девушка умерла.

– Наконец-то она сможет отдохнуть, – сказала хозяйка комнаты. Все поспешили в дом, чтобы посмотреть на умершую, словно она только что вернулась издалека. Они положили вокруг цветы, воткнули огарки свечей в земляной пол комнаты и попросили священника помолиться за нее.

Кастильо послушно согласился, как человек, исполняющий свой долг спокойно и просто. Эмилия подумала, что он наложил печать на свои уста, такую же крепкую, какой она решила запечатать свои. Она никогда раньше не видела, как кто-нибудь умирает, но эта девушка и не жила толком. Наверное, она жила, только когда смеялась. Малыш Эрнесто стоял рядом с ней. Он больше не плакал.

– Куда она ушла? – спросил он Эмилию. Ей даже показалось, что этот вопрос слетел с ее собственного языка, который она пыталась прикусить. Она хотела ему ответить, что никуда, но не смогла произнести эти слова, самые правильные, по ее мнению.

– Туда, где живут умершие, – ответила она.

На следующий день, сходив с ним на похороны его матери на городское кладбище, Эмилия подала ему руку, чтобы попрощаться и избавиться наконец от этого кошмара. Они договорились с Кастильо зайти вместе в аптеку за Диего, потом подняться к ним наверх и попытаться что-нибудь съесть за гостеприимным столом Хосефы. Но мальчик, взяв ее нежную руку в свои, ухватился за нее изо всех сил и попросил забрать его с собой. Его маленькая сестра жила в доме какой-то сеньоры, и он даже не знал, где ее искать. Еще он не знал, кто его отец, и ему негде было спать.