Бахыт Кенжеев - Иван Безуглов

- Окна, - задумчиво сказал Верлен, - прежде всего - окна. Вашим девушкам нехватает воздуха и света. Мы поставим алюминиевые переплеты, увеличим площадь оконных проемов и установим систему кондиционирования. Почему у вас гладят изделия в том же цехе, где шьют?

- Спросите старого директора, - расстроенно сказала Светлана. - Все наши просьбы словно наталкивались на глухую стену. У него на губах было единственное слово - план. Мы должны были выполнять его любой ценой. А план был завышен, и кроме того, вечно срывался из-за недопоставок ниток и тканей, из-за ломавшихся машинок. Как работаем, так и живем, твердил директор. А сам разъезжал на "Волге", жил в роскошной квартире в центре города и получал в двадцать раз больше, чем рядовая швея. Говорят, его теперь нанимает на работу банк "Народный кредит". Господин Верлен, вы сможете поставлять нам запасные части для машинок?

- Я президент фирмы, а не хозяин антикварного магазина, - Поль иронически покачал головой, указывая пальцем на полустершуюся надпись "Зингеръ", исполненную тусклым золотом на черном корпусе швейной машинки. - Все это оборудование следует как можно скорее отвезти на свалку... или в музей. Неужели кто-то покупает эти изделия? - Верлен брезгливо приподнял двумя пальцами уродливое, мешковатое платье, над которым только что кончила работать швея. Тяжелый сатин в расплывшихся, блеклых цветах был единственным материалом, который в последние два месяца получала фабрика.

- Еще полгода назад мы шили только военную форму, - заметила Света. - Вы знаете, что это не образец изящества.

- Страна разваливается, - заметил Тютчев вполголоса. - Без помощи с Запада, без вашей технологии и ноу-хау нашей промышленности так и предстоит катиться по наклонной плоскости.

Верлен профессиональным взглядом - таким же, как вчера Света на итальянскую блузку - смотрел на платье, исследуя швы и покрой.

- Отвратительные нитки, похабнейший материал, - пробормотал он, - однако качество работы на удивление приемлемое, если учесть состояние ваших машинок. Вы знаете, Светлана, - продолжал он уже в кабинете таниной сестры, еще заставленном имуществом прежнего замдиректора - томами постановлений ЦК КПСС, да пожелтевшими подшивками газеты "Правда", - после вашего визита в Монреаль, когда вы сами увидите масштабы предстоящего переоборудования, я дам вам окончательный ответ. Покуда я уверен, что мы сможем здесь шить вещи не хуже итальянских - и отправлять часть из них в Канаду, а часть - на внутренний рынок, для ваших несчастных женщин.

Света просияла. По просветлевшим лицам делегации работниц было видно, что они готовы разнести радостную весть по всей фабрике, как только покинут стены кабинета. И только прежний директор, которого из вежливости пригласили на переговоры, хмурил свое мясистое, оплывшее лицо, с ненавистью глядя на молодое поколение, отбиравшее у него власть над беззащитными работницами, и с еще большей ненавистью - на седого, величавого пришельца из другого мира, где никогда не правили бесчеловечные законы коммунистической идеологии.

Вечером следующего дня красавицы-сестры, наскоро перекусив бутербродами с крепким чаем, и даже не поиграв, как обычно, на рояле, лихорадочно собирались в дорогу.

Через бывшего однокурсника, работающего в Министерстве иностранных дел и державшего порядочный пакет акций фирмы, Иван сумел добиться невозможного - в считанные часы Жуковский доставил в офис четыре новеньких малиновых паспорта с лиловыми визами на выезд. Канадские въездные визы должны были оформить с утра - приглашения от фирмы "Верлен и Рембо" действовали на сотрудников посольства в Староконюшенном переулке почти так же гипнотически, как визитная карточка Ивана Безуглова - на русские власти. В желтом конверте из плотной бумаги, полученным от Верлена перед отлетом, оказалось четыре глянцевых билета на завтрашний послеобеденный рейс КЛМ на Амстердам-Монреаль.

- Знаешь, сестричка, - Света подняла голову от утюга, которым гладила свою строгую черную юбку, - этот симпатичный Верлен далеко не так прост, как хочет казаться.

- Ты о чем? - покраснела Таня.

- О билетах, которые он нам подарил.

- Он просто щедр, - сказала Таня, сама не веря своим словам, - щедр и гостеприимен.

- Если б все было так элементарно! Во-первых, разве он не унизил Ивана? Не показал ему, что у него больше возможностей? Ведь если бы не Верлен, нам пришлось бы тесниться в крошечных креслах "Аэрофлота", сносить грубость стюардесс, обедать Бог знает чем и всю дорогу читать номера официозных газет недельной давности. Во-вторых, у Ивана, человека вежливого, теперь просто не осталось выхода - он не может не взять тебя в Монреаль, это было бы противно деловой этике. Выходит, Верлен своим подарком лишний раз подчеркнул, что хочет видеть там тебя.