Бахыт Кенжеев - Иван Безуглов

Федор и Света, не спрашивая Безуглова, уселись рядом друг с другом. Юная Света мгновенно прилипла к окну, в последний раз перед рейсом созерцая нехитрый русский пейзаж. Сразу за летным полем, обнесенным бетонным забором с колючей проволокой, начинался молодой березовый лесок, уже просыпавшийся в ответ на позднюю русскую весну. Почти весь снег уже стаял. Нагие тонкие ветки, издалека похожие на черное кружево, уже готовились выбросить первые клейкие листочки. По летному полю расхаживали техники в грубых тулупах, коротко стриженые пограничники с автоматами, неведомые строгие личности, вооруженные рациями, и смотревшие в основном куда-то вбок. Скрипучие автокары увлекали за собой мини-поезда с багажом прибывших в Россию путешественников.

Даже здесь, на стыке востока и запада, ощущалась душащая страну разруха - буфеты в аэропорту были пусты, эскалаторы не работали, у касс "Аэрофлота" стояла молчаливая черная очередь. Между тем на телеэкране перед глазами пассажиров красавица-голландка уже показывала, что делать в случае аварии.

"При потере давления в кабине, - говорила она, - не поддавайтесь панике..." Пассажиры, лениво поглядывая на экран, только улыбались. Все знали, что КЛМ - едва ли не самая надежная авиакомпания в мире. Таня пристегнула ремень безопасности и с любопытством взглянула на Ивана. Его лицо выражало не столько радость от предстоящего путешествия, сколько озабоченность. А ведь им предстояла еще двухчасовая прогулка по дивному Амстердаму, о котором до сих пор она только читала в книгах! Неужели Иван и впрямь так устал? Она вспомнила его жалобы в великолепном зале "Савоя", и сердце ее вновь захлестнула нежность к этому человеку, который знал все о бизнесе, для которого тысячи мудреных слов были яснее азбуки, но который так странно терялся при столкновении с жизнью за стенами своего кабинета.

Самолет взмыл в прозрачный апрельский воздух и взял курс на запад - тот самый волшебный запад, который семьдесят с лишним лет коммунистической диктатуры был отделен от рядовых русских граждан железным занавесом, воздвигнутым опасавшейся за свою власть большевистской мафией.

Света вся трепетала от сладких предчувствий. Во многом она была еще ребенком, и кто мог запретить ей хотя бы на время этого полета всецело отдаться своему детскому восторгу? Таня с доброй улыбкой смотрела, как сестра исследует поданный на фирменном подносе обед, как дивится тому, что сервированная на высоте десяти километров еда мало чем уступает подаваемой за валюту в лучших ресторанах Москвы. Стюардесса, предлагая на выбор соки, минеральную воду и газировку, сама, казалось, понимала восторг юной русской пассажирки, после недолгих раздумий выбравшей "Кока-Колу Классик". Мало что другое так утоляло жажду и одновременно восстанавливало силы, будь то в середине рабочего дня или вечером, за показом по телевизору оперы Римского-Корсакова или Пуччини.

Погас знак, запрещающий курить, и Иван с удовольствием и жадностью затянулся своим "Ротманом". Когда стюардесса стала проталкивать по узкому проходу тележку со спиртными напитками, Света умоляюще взглянула на сестру - и та со смехом кивнула. Света заказала себе вина, а основательный Тютчев - порцию "Смирновской".

- Вы, наверное, тоже хотели бы водки? - предупредительно спросила стюардесса.

- У вас есть "Джек Дэниэлс"? - с сомнением в голосе спросил Иван.

- Разумеется, - она несколько удивилась рафинированности вкусов русского бизнесмена. Из глубин тележки появилась квадратная бутылка со знакомой черной этикеткой. Благородный напиток, налитый в толстый стакан на прозрачные кубики льда, доставлял удовольствие уже одним своим нежно-коричневым, с легким медным оттенком цветом и непревзойденным ароматом, в котором, казалось, дышала вся история первых американских поселенцев. Иван пристрастился к "Джеку Дэниэлсу" недавно - достаточно оказалось одной бутылки, которую год назад подарил ему кто-то из американских партнеров, и теперь он при всяком удобном случае в шутку твердил о трех главных достижениях Америки - джинсах "Ливайс", виски "Джек Дэниэлс" и компьютерах "Макинтош". Впрочем, он тут же добавлял к этому перечню и "Кока-колу". Таня, как и сестра, заказала себе стакан красного. Верлен, жмуря свои проницательные глаза, успел рассказать им, что КЛМ для своих рейсов закупает вина у лучших виноградарей Франции. Особенно приятен был нашим русским бизнесменам чистый английский язык стюардесс и их непритворная сердечность.