Бахыт Кенжеев - Иван Безуглов

- Ладно, не будем грустить, сестренка, - Таня обняла Свету за плечи и прижала ее к себе. - В конце концов, разве не сбываются сразу целый букет твоих мечтаний? Ты впервые в жизни летишь за границу. С тобой Федор, и более того, вы с ним, видимо, будете работать вместе. Тебе девятнадцать лет - и ты заместитель директора крупной фабрики.

- Даже не верится, - призналась Света. - Как ты думаешь, твой Безуглов даст нам хотя бы пару выходных, или будет гонять нас так же, как тогда тебя с Федором - в Париже?

За беседой о делах сестры не переставали собираться в дорогу. У обеих был великолепный вкус, и хотя Танина одежда была чуть моднее, чуть изысканнее, чем гардероб сестры, на стороне Светы было безусловное обаяние юности - ей, с ее почти подростковыми чертами румяного русского лица, можно было и в своем новом качестве одеваться попроще, поспортивнее, даже с легкой небрежностью. Более того, Света в глубине души понимала, что для завоевания доверия работниц на фабрике ей покуда не следует слишком выделяться из них. Но она была первоклассной швеей, и многие платья, юбки и блузки обеих сестер были изготовлены младшей. Ей достаточно было взглянуть на картинку из модного журнала - и через два-три дня почти точная копия изделия уже, бывало, красовалась на ее тоненькой, почти мальчишеской фигурке. Единственной проблемой были ткани, которые приходилось добывать самыми невероятными способами.

К полуночи оба чемодана уже были собраны и сестры, поставив на проигрывателе сонату Моцарта для флейты и клавесина, отошли ко сну. Засыпая, каждая думала о своем.

Свете мерещилась невиданная заграница и предупредительный веселый Федор, с которым они вместе гуляли по солнечной улице далекого Монреаля.

Танины мысли были не такими радужными. Более того, она даже трепетала, пытаясь представить себе, как поведет себя Верлен на своей родине, и как ее Иван встретится с самодовольной, эффектной кинозвездой. Теперь Таня была уже совсем уверена, что Шахматова подсунула Ивану киносценарий лишь как предлог для сближения.

Но почему сценарий, как и встреча с актрисой, так смутили его душу? Почему, едва очнувшись на даче, он позвал по имени эту едва знакомую ему женщину? Но он обещал рассказать об этом - и Таня, засыпая, вновь чувствовала доверие к своему избраннику. А увлечение Верлена... оно льстило ей, как льстило бы любой женщине, и в то же время она дала себе слово, что сумеет устоять против чар пожилого, но такого обаятельного миллионера.

Безуглов и Таня отправились в аэропорт прямо из офиса. Весь состав провожал их до дверей, радуясь за президента и, что греха таить, чуть-чуть завидуя ему. Особенно усердствовал Лермонтов - тряс руку Ивану, даже обнимал его, уверяя в том, что за время его отсутствия они с Баратынским справятся с делами и обеспечат своевременную отгрузку всех проданных товаров.

- Только ради Бога, не жалейте денег на то, чтобы нанять консультанта по медвежьим шкурам, - беспокоился Иван, отдавая последние распоряжения. - Качество должно отвечать строжайшим мировым стандартам. Если будет нужда, распорядитесь о покупке за валюту дубильных наборов. То же самое и со стеклом. Евгений Абрамович, потрудись сам съездить на стекольный завод и проследить за упаковкой. Путь в Мексику неблизок, и если оно дойдет туда побитым - не видать нам кактусов, как своих ушей. После всех вчерашних испытаний было бы обидно сорвать такую выгодную сделку. Через неделю мы вернемся, и первая партия стекла уже должна быть отгружена.

Перед зданием аэропорта в Шереметьево их уже поджидали добравшиеся на "Волге" Тютчев и Света. Иван попрощался с телохранителями и с Жуковским, строго наказав им явиться в Шереметьево через неделю точно к прилету рейса из Амстердама. Он не исключал, что придется вернуться из Канады с несколькими миллионами в наличных деньгах. Узнав Безуглова по недавнему выступлению на телевидении, таможенник пропустил и его самого, и остальных, практически не проверяя. Только портативный "Макинтош" Ивана вызвал его живой интерес - он даже попросил включить его и долго, зачарованно смотрел на улыбающееся изображение компьютера на снежно-белом экране.

У входа в самолет стояла возле столика со свежими журналами и газетами приветливая блондинка-стюардесса. Русские были нечастыми пассажирами на КЛМ - в огромном своем большинстве они летали только "Аэрофлотом" - единственной авиакомпанией, продававшей билеты за неконвертируемые рубли. И потому все стюардессы обращались с ними с удвоенной благожелательностью.