Джей Дайс - Вашингтонская история

Тот вечер, когда она впервые заговорила о разводе, почти ничем не отличался от вчерашнего вечера у миссис Биверли, только дело было зимой, вскоре после того, как Фейс советовалась насчет мужа с психиатром. Твердо решив уйти от Тэчера, она не находила в себе смелости сделать этот шаг; у нее не хватало духу заговорить с ним о разводе. Время шло, и она не раз возвращалась к этой мысли, но всегда уговаривала себя, что, быть может, все обойдется, и их отношения в конце концов наладятся. И наконец однажды, после ссоры из-за такого пустяка, как меховое манто, Фейс не выдержала.

Возвращаясь из гостей домой, Тэчер сказал ей в машине:

— Послушай, правительство тебе платит хорошие деньги, не будь же скупердяйкой, потраться на хороший мех! Мне стыдно появляться с тобой на людях, когда на тебе этот облезлый хорек!

Тэчер сильно подвыпил, и Фейс сказала себе, что лучше промолчать. Но нервы ее были слишком взвинчены.

— О, господи! — воскликнула она. — А кто, по-твоему, заплатил вот за эту машину? Хорошо, я согласна, давай менять машину на меховое манто!

Фейс была права. Два года они откладывали деньги, чтобы купить этот ярко-желтый паккард, и два года Фейс отказывала себе во многом. Поступив во флот, Тэчер рыцарски предоставил машину в пользование Фейс. А потом всегда оказывалось, что деньги ему нужны на что-то другое, и он никогда не присылал ни цента для уплаты взносов за машину. Сейчас ее канареечно-желтый цвет превратился в уныло-бурый, крылья были помяты и поцарапаны, никель покрылся ржавчиной, а в щели потрепанного брезентового верха задувал резкий зимний ветер.

— А черт! — вспылил Тэчер. — Опять ты хочешь доказать, что я перед тобой — ничто! Хватит, надоело!

В свете мелькавших мимо уличных фонарей Фейс увидела, что Тэчер мрачно сжал губы и выпятил подбородок, словно раскапризничавшийся ребенок. Остановившись у светофора, он так резко рванул тормоз, что колеса забуксовали; а трогаясь с места, нарочно дернул рукоятку скоростей с таким неистовством, будто хотел выломать ее.

— Тэчер, — спокойно сказала Фейс, — мы с тобой давно уже не ладим. По-моему, лучше расстаться. Я хочу уйти от тебя.

— Ты спятила! — закричал Тэчер. — Ты просто не в своем уме! Не понимаю, как ты можешь не только говорить, но даже думать о таком! Сейчас же откажись от своих слов!

Фейс почти не верила своим ушам — такой испуг звучал в его голосе.

— Ведь это все только болтовня, — твердо возразила она. — Ты прекрасно понимаешь, что не любишь меня, — и разлюбил уже давно. А я — у меня стало пусто внутри. У меня уже нет никаких желаний, кроме желания, чтобы ты оставил меня в покое. Мне тоже все надоело. Надоело твое пьянство, надоела миссис Биверли и ее прихлебатели, надоели твои ехидные замечания, когда ты хочешь внушить мне — и не без успеха, — что я — ничтожество, особенно по сравнению с твоей матерью. Я хочу развестись с тобой!

Он ничего не ответил и гнал машину, словно торопясь добраться до дому. Однако у дома он не остановился, а с сумасшедшей скоростью помчался дальше.

— Тэчер! — тревожно воскликнула Фейс. — Куда ты едешь?

— Кататься, — последовал ответ. — Будем кататься, пока ты не передумаешь.

Он протянул дрожащую руку и включил радио на полную громкость. Раздались звуки венского оркестра: «Два сердца бьются в ритме вальса». Фейс не стала спорить с мужем; испуганная и усталая, она откинулась на сиденье, обитое вытертой красной кожей. Бесполезно усовещивать его, когда он в таком состоянии, и не только бесполезно, а даже опасно; пусть сначала пройдет у него приступ бешенства. Очевидно, она задела его самолюбие гораздо сильнее, чем думала; по правде говоря, Тэчер и так еле-еле поддерживал в себе чувство самоуважения, а она нанесла ему такой удар, что теперь он, пожалуй, никогда не уступит ее просьбам. Фейс сразу поняла, что ее нежелание жить вместе он истолковал только в сексуальном смысле, — она все испортила своей прямотой! Если б она сумела схитрить и повести дело так, чтобы Тэчер сам от нее отказался! Тогда он был бы куда покладистей и, вероятно, расставшись с нею, даже почувствовал бы облегчение. А теперь — ох, как все это сложно!

Задумавшись, она перестала следить, в каком направлении едет Тэчер. И вздрогнула, узнав по некоторым приметам, что они уже за городом, на Балтиморской дороге, главной магистрали, по которой идут тяжелые грузовые машины. Местами дорогу покрывала сплошная наледь, поэтому ехать с такой скоростью было опасно. Фейс взглянула на спидометр — стрелка медленно, от деления к делению, подбиралась к шестидесяти милям, потом поползла дальше. Лучи фар терялись в густой крутящейся измороси, угрожавшей перейти в мокрый снег. Фейс дорого бы дала за то, чтобы услышать пронзительный свисток полицейского патруля. Она искоса взглянула на Тэчера; тот сгорбился над баранкой, устремив в темноту ненавидящий взгляд. Фейс отодвинулась от него, впервые ощутив настоящий страх.