Джей Дайс - Вашингтонская история

От Грейсона явно попахивало виски.

— Во всяком случае, вам незачем ждать здесь, — сказал он и добавил гораздо более резким тоном: — Но смотрите, вы должны вернуться ровно к двум.

Он вошел в зал, захлопнув за собой массивную дверь.

Фейс, ошеломленная, встала и разгладила рукой юбку.

К двум часам! Как видно, они не слишком точны и считают, что время тех, кого они вызывают, всецело принадлежит им. Быть может, лучше позвонить Дейну Чэндлеру сейчас, а не после заседания, как он ей велел? Нет, это бесполезно. Что она может ему сообщить? Только то, что ее заставляют ждать? Он, должно быть, и сам это знает. Она и без того доставила ему немало хлопот; надо подождать, пока все кончится.

Все же, от одного сознания, что можно позвонить Чэндлеру, на душе у нее стало спокойнее и даже раздражение отчасти улеглось, когда она, выйдя из приемной, пошла по длинному, похожему на усыпальницу, коридору.

Перерыв пролетел быстро. В маленькой закусочной Фейс съела порцию рыбы с жареной картошкой, и хотя в такой душный и знойный день жирная пища могла вызвать только отвращение, Фейс даже не замечала, что она ест. Позавтракав, она пошла бродить по Капитолию, как бы продолжая осмотр достопримечательностей. Палата представителей еще не собиралась, но в сенате шло заседание, начавшееся, как обычно, в полдень. Пробравшись на галерею, Фейс немного послушала. Сенаторы обсуждали вопрос о военных ассигнованиях, и каждый выступавший доказывал их необходимость. Это подействовало на Фейс угнетающе, и вскоре она решила, что с нее довольно.

Она вернулась в здание палаты представителей и была озадачена мертвой пустотой, царившей в мраморных коридорах. Кроме часового у входа, вокруг не было ни одной живой души, и стояла могильная тишина. Фейс шла на цыпочках, стараясь не производить шума. Здешняя атмосфера напоминала ей что-то, уже однажды пережитое. Немного погодя она догадалась в чем дело: несмотря на обилие мрамора, здесь пахло как в обычных присутственных местах; очевидно потому, что сюда никогда не заглядывало солнце. Тут держался тот же застоявшийся запах старых окурков, мокнущих в медных плевательницах, и дезодораторов, какие ставят в уборных общественного пользования. Когда они с Тэчером регистрировали брак в старой мэрии в Таппаханоке, там стоял такой же запах, показавшийся ей тогда оскорбительным…

Фейс вдруг обнаружила, что заблудилась. Она забыла номер комнаты и не могла догадаться чутьем, в каком направлении следует идти. Она забрела в коридор — как будто знакомый — и нашла дверь, очень похожую на ту, которая была ей нужна. Открыв дверь, она, к своему удивлению, увидела огромную комнату, заставленную длинными рядами столов, за которыми девушки рылись в каких-то картотеках. Вдоль стен стояли шкафы, тоже, разумеется, заполненные такими же картотеками. Фейс быстро захлопнула дверь: она догадалась, куда попала. Как странно, подумала она, что комиссия не поставила здесь охраны! Она побежала по коридору, уже не боясь нарушить тишину, и открыла другую дверь. Это была та самая приемная, где сидела ко всему равнодушная черненькая девушка.

Запыхавшись, Фейс опустилась на жесткую деревянную скамью. Девица не обратила на нее никакого внимания. Фейс взглянула на часы. Ровно два. Она стала ждать.

Вскоре ворвался Джим Грейсон, кивнул ей и исчез за большой двойной дверью. «Любопытно, вернулись ли конгрессмены раньше, или у них есть другой ход», — подумала Фейс. Во всяком случае, они уже там — сквозь массивную дверь доносился неясный говор.

Время шло. Грейсон вбегал и выбегал с какими-то бумагами, каждый раз кивая ей на ходу. Когда он открывал или закрывал дверь, шум голосов становился то громче, то тише, но Фейс была в таком смятении, что не могла разобрать ни слова.

Потом она впала в оцепенение и сидела, ни о чем не думая. Она часто курила и один раз, не заметив, что докурила сигарету до конца, обожгла себе пальцы. Ей мучительно захотелось, чтобы машинистка сказала хоть слово, только бы ощутить проблеск сочувствия женщины к женщине. Но девица, казалось, даже не замечала ее. Очевидно, тех, кто вызван сюда комиссией, она попросту не считала за людей.

Снова появился Джим Грейсон и, ухмыльнувшись, небрежным тоном сказал:

— Между прочим, оказывается, я знаю вашего мужа по флоту. Единственный человек, который во время каждой стоянки ухитрялся протащить на борт виски! Я тоже пытался, но всегда попадал под арест. Ну как же, Тэчер Вэнс выручал меня в самых сухих местах! Как это вас угораздило выйти замуж за молодчика, у которого вечно пересыхает в глотке, а?