Этьен Херден - Долгое молчание

И когда ее дочь сказала ей, что хотела бы навсегда отречься от разговоров в угоду Господу нашему Богу и к славе Марии и всех святых, и что хотела бы жить до самой смерти в Ордене Безмолвия, Ирэн лишь крепко прижала к себе и сразу же отпустила своего неуклюжего теленка с нелепо скроенным телом.

Стоило только Любезной Эдит, как говорили йерсонендцы в те дни, «собраться в Цыц», случился настоящий переполох. Меерласт настаивал на огромном приеме во Дворце Пера. Во дворе под деревьями расставили столы и стулья и построили маленькую эстраду, украшенную фонарями. Многие соглашались с тем, что так будет, без сомнения, правильно, поскольку в конце концов Меерласт отдавал свою дочь Жениху, так почему бы не устроить настоящую свадьбу?

Были приглашены почти все видные люди в городке, за исключением Писториусов. Тем вечером Меерласт и Ирэн Лэмпэк превзошли сами себя: запеченные с яблоками молочные поросята и бараньи бедрышки лежали на сияющих серебряных подносах, и столы ломились от обилия салатов, гарниров и пудингов.

Меерласт достал из погреба лучшие выдержанные вина, а Ирэн доказала свой исключительный талант, сотворив для Эдит платье, которое было чем-то средним между свадебным платьем и вечерним нарядом. Это платье придало ее телу почти идеальные очертания, которых, — это каждый в городке точно знал, — отродясь не бывало, и изящество, которое было исключительно заслугой умелых рук Ирэн Лэмпэк.

Кульминацией вечера стало выступление Эдит. Она поднялась на эстраду, чтобы спеть арию, чтобы ее красивый голос прозвучал в последний раз прежде, чем мать-настоятельница Ордена Безмолвия уведет ее в жизнь, полную тишины.

— Соловей споет в последний раз, — провозгласил со сцены Меерласт, наряженный в великолепный вечерний костюм с изумрудным галстуком-бабочкой. Ирэн подвела Эдит к эстраде, но даже платье не смогло скрыть коровью неуклюжесть девочки, когда она подошла к отцу, который приветствовал ее объятиями и роскошным букетом цветов. Самое странное, как потом говорили люди, было то, что родители не выглядели опечаленными. Весь праздничный вечер над лужайкой царило ощущение облегчения: Дворец Пера, казалось, был рад избавиться от своего гадкого утенка. Девочка не только была бесполезна в семейном деле, она нарушала в доме и студии особую атмосферу, стремящуюся только к одному — гармонии линий, красоте форм…

Так, по крайней мере, говорили в те дни самые злые языки. Меерласт с цветущим видом покинул сцену и занял место рядом с Ирэн Лэмпэк. Гости выжидающе смотрели на Эдит, ясно видимую в ярком свете масляных ламп: одна ее грудь была намного больше и свисала ниже другой, стопу она развернула внутрь, угловатый локоть слишком сильно выпирал, а предплечье казалось слишком длинным.

Как Меерласт и Ирэн, должно быть, мечтали взять ластик и заново нарисовать этот неудачный эскиз! Или взять ножницы и отрезать ее неуклюжесть!

Но Любезная Эдит выставила перед собой руку, как раз под нелепыми грудями, устроив ее на животе, словно хотела подпереть легкие, люди откинулись назад на своих стульях, и самый красивый голос, который когда-либо слышал Йерсоненд, разнесся над столами, над возделанными полями, по пыльным улицам и равнинам.

Ею словно владел ангел, шептали люди, она пела назло всему, чего была лишена, назло людям, видевшим лишь внешнюю красоту и отрицавшим внутреннюю.

Эдит Берг на мгновение стала олицетворением совершенного существа.

А затем, словно она дала жизнь чему-то слишком для нее грандиозному, Эдит потеряла сознание. В последний момент ее подхватили подбежавшие сестры из Ордена Безмолвия во главе с матерью-настоятельницей, и отнесли ее в сторонку с невиданной для женщин силой. Будто откормленный на убой теленок, бормотали люди; Боже, смотрите, они несут ее как корову к мяснику, платье задралось выше колен, одна нога волочится по траве, глаза закатились, как у мертвой, а язык, который минуту назад выводил эти божественные звуки, наполовину вывалился изо рта. Они отнесли ее под тень деревьев, а после этого раздался стук копыт мула. Безмолвные сестры покинули свадьбу года, положив Эдит поперек седла.

На сцену вышел оркестр и по знаку Меерласта начал играть. Они с Ирэн начали танец на специальном помосте, построенном между двумя гигантскими дубами и окруженном со всех сторон горящими факелами.

Искусственная нога отбивала такт по деревянному настилу, пока эти двое исполняли медленное, переполненное страстью танго. Впервые йерсонендцы видели Меерласта и Ирэн столь близкими и любящими! Просто уму непостижимо!