Пол Теру - Отель «Гонолулу»

Миссис Беккер беззвучно шевелила губами, пытаясь ему помочь. В глазах Роз читались и гнев, и жалость: этот странный, глупый человек сам запутался и ее сбил с толку.

— Дайте мне его, — попросила она, указывая на банан.

— Хочешь позвонить?

— Нет, я его съем.

В другой раз, поздно ночью — Роз была простужена, но чувствовала себя неплохо и увязалась за мной, когда я пошел включать сигнализацию, — только что приехавшая к нам Харриет Наджиби при виде Роз широко раскрыла глаза и сказала:

— Еле-еле успела! Еще пять минут, и моя машина превратилась бы в тыкву.

Роз посмотрела на седую женщину слезящимися глазами и сказала:

— Обычное такси.

— В полночь оно превращается в тыкву.

— Не превращается.

— Откуда ты знаешь?

— Такси есть такси, — сипло ответила Роз, — а с тыквой делают пирожки.

— Бывает и собака такси.

— Такса, — поправила Роз.

— А если я тебе скажу, что под капотом машины сидело двадцать белых мышей и они-то ее и везли?

Жалобно сморщившись, Роз отвернулась от Харриет Наджиби и взмолилась:

— Папа-а!

«Умненькая какая», — хвалили ее гости, но хвалили сквозь зубы. На самом деле они считали ее упрямым, лишенным воображения ребенком.

— Дети должны мечтать, выдумывать, — выговаривал мне один из побеседовавших с ней постояльцев, а Фигленд — тот просто возненавидел Роз после своего провала. Но не сдавался. Беспокоясь за дочку, я на всякий случай присмотрелся к этому гостю. Фигленд не пропускал ни одной собаки, не похлопав ее по спине, гладил бездомных котов, шутил с официантками, обрывал листочки с пальм, стоявших в кадках, болтал с детьми. На мой взгляд, ему отчаянно хотелось привлечь к себе хоть чье-то внимание, но ничего дурного за этим не скрывалось: бедняга просто хотел поиграть, подружиться. Заметив, как я наблюдаю за Фиглендом, его жена успокоила меня:

— Да он же и сам ребенок!

Я не стал вмешиваться. Я знал, что Роз постоит за себя. Она-то не «ребенок»: вдумчивая, серьезная, она вслушивалась, всматривалась и все запоминала, стараясь постичь мир со своего наблюдательного пункта — три фута от полу.

Миссис Беккер и миссис Наджиби называли Роз умницей, Фигленд называл ее красавицей. Наверное, считали своим долгом меня подбодрить — ведь девочка была смешанной расы, хапа, как говорят на Гавайях. Я старался к этому привыкнуть.

Милочка вела хозяйство гостиницы, Пуамана жила по особому расписанию, целый день просиживала на третьем этаже со своим котом Попоки, выходила только поразмяться да на вечернюю охоту. Я никому не говорил, что дедом Роз по матери был Джон Ф. Кеннеди, но различал в ее лице черты покойного президента, видел, как в улыбке и сияющих глазах дает себя знать ирландская кровь, не только гавайская. Мне часто приходилось присматривать за Роз, и я разрешал ей играть в холле. Там резвились и другие дети, правда, их было немного: отель «Гонолулу» больше был известен скандальными историями, а не детскими утренниками. Бадди, большой любитель скандалов, приговаривал: «Уроки хулы даем только в горизонтальном положении», так что миссис Беккер и Фигленды, как и большинство туристов на Гавайях, детей — если они были — оставляли дома.

— Глупый человек, — отзывалась Роз о Фигленде, — а эта женщина — просто сумасшедшая, лоло.

— Это волшебная палочка, — говорил ей Фигленд.

— Это удочка.

— Она похожа на удочку, но это не мешает ей быть волшебной палочкой, — уговаривал Фигленд. — Разве она не может быть и тем и другим сразу?

— Волшебных палочек не бывает, — отвечала Роз.

С трудом сдерживаясь — я видел, как напряженно приподнялись его плечи, — Фигленд перехватил удочку по-другому, точно хлыст.

— Значит, удочка, — повторила Роз.

Но Эд Фигленд готов был упорствовать до конца в своих попытках завязать дружеские отношения. На следующий день разразилась гроза, и он поделился с Роз:

— Мама говорила мне, гром — это оттого, что ангелы катают шары в кегельбане.

— Почему вы все время шутите? — строго спросила Роз, не столько желая получить ответ, сколько пытаясь остановить его.

— Чтобы не было так страшно, — признался Фигленд.

Роста он был высокого, и ему пришлось сесть на корточки, чтобы продолжить разговор.

— Чего вы боитесь? — Сморщив нос, Роз снизу вверх глядела на скрючившегося перед ней взрослого.

— Шума боюсь.

— И сейчас боитесь?

— Немножко, — неуверенно произнес Фигленд.

— Гром не причинит вреда, — нараспев, как твердят заученное педантичные дети, заговорила Роз. — Молния может. Молния — это электричество. Электричество может даже убить. Никогда не суйте палец в розетку, а то вас ударит током.