Александр Матюхин - Целующие солнце

Славик Захаров был чрезвычайно удивлен, когда через несколько дней после приезда Аня заявила, что собирается расширить ассортимент магазинов, создав специальные отделы для геев и лесбиянок. Славик нормально относился как к тем, так и к другим, но ему в голову не приходило уделять им усиленное внимание. Впрочем, Славик с Аней жили в любви и понимании не первый год, а за это время он успел убедиться в том, что его жена обладает редким упорством и настойчивостью, поэтому не стал спорить и оказал посильную поддержку. В центральных магазинах учредили специальные отделы. В периферийных магазинах (а одном из которых работал я) дела обстояли скромнее…

Аня подошла к магазину раньше меня. Я приметил ее невысокую, но ладную фигурку издалека, решив, что это ранний клиент. Жара еще не окутала столицу, в тени было довольно прохладно, а первые лучи солнца робко терзали улицы. До этого момента я слышал об Ане от Славика (вскользь) и от Архитектора, который несколько вечеров подряд, в силу каких-то внутренних переживаний, занялся анализом прожитой жизни и совершенно неожиданно пришел к выводу, что главным его достижением стало сватовство Славика к Ане. Аня слепила из бывшего раздолбая-студента с вечными перспективами настоящего делового мужчину, помогла ему освоить тернистый путь бизнесмена, родила ему сына и, главное, вернула Архитектору веру в то, что настоящая любовь все-таки существует.

В руках у Ани был вместительный пакет черного цвета.

— У меня к тебе просьба, — сказала Аня, когда мы познакомились. Я выяснил, что она жена начальника, а она выяснила, что я хорошо знаю Археолога, к которому питала теплые чувства еще со времен своего студенчества (оказалось, что несколько лет назад Славик с Аней жили в той комнате, где теперь живу я). К тому же Аня была старше меня всего на год, поэтому мы как-то сразу перешли на «ты». Она обладала истинным женским обаянием, благодаря которому мужчины всегда относились к ней с уважением.

Она поставила пакет на кассовую стойку и вынула из него несколько номеров немецкого гей-журнала. Журнал, как выяснилось позже, пользовался широкой популярностью.

— Я не успеваю разносить журналы по магазинам. Мне бы найти человека, который согласился бы после работы или в свой выходной заняться этим делом. Работа не пыльная и не требует много времени. Свежие номера поступают раз в две недели. Прибавку к зарплате обещаю.

— Как раз хотел купить себе велосипед, — я улыбнулся.

— Вот и замечательно. Как говорится, был бы спрос.

Велосипед я купил себе еще через неделю. С того момента и до осени следующего года, когда я впервые повел Аленку по лестничному пролету старой многоэтажки, я перестал гулять по крышам.

Москва оказалась не хищником, который стремительно бросается на растерянную жертву, впивается когтями, рвет на части. Москва оказалась болотом. Я завяз в ее суетливости, в ее нескончаемых делах, в многочасовых пробках, многокилометровых переездах. Я и сам не заметил, как с головой окунулся в работу, просиживал часами за изучением «Фотошопа», продавал фаллоимитаторы, развозил на велосипеде гей-журналы. Катастрофически не хватало времени на сон, на романтику, на личную жизнь. Вечера в компании с Археологом сокращались до неприличных двадцати минут, потом я уходил спать или позорно вырубался прямо в момент разговора. Археолог не злился, а только посмеивался и бормотал, что столица, мол, затянула еще одну молодую душу.

— Скоро от тебя останется обтянутый кожей скелет, — говорил он, дрожащими пальцами очищая вареную креветку, — и этот скелет, как Белый Кролик Кэрролла, будет смотреть на часы и вечно везде опаздывать. Потому что успеть везде в столице невозможно. Если только ты не многолик, словно Будда.

И я действительно не успевал. Время кружило меня, совсем не многоликого, а обыкновенного недавнего студента, с большими амбициями, но небольшими возможностями. Я почти забросил фотографировать, закинул фотоаппарат на полку в шкафу и все больше обрабатывал на «Фотошопе» чужие фотографии, которые притаскивал с фотопроб Славик.

К слову, киносъемки Славика тянулись медленно, будто жевательная резинка, но все же тянулись. Осенью он арендовал несколько гаражей и нанял мастеров по декорациям для создания нужных ему макетов. Ближе к Новому Году Славик пришел к Археологу и громко хвалился, что завел знакомство с одним известным московским сценаристом, который предложил свои услуги за небольшую плату. А немного позже объявились несколько ведущих актеров, пробы с которыми проходили в вышеупомянутых гаражах и привели Славика в дикий восторг. Пожалуй, только в те зимние дни за прошедшие полгода я взял в руки фотоаппарат. Славик пригласил меня лично сделать фотосессию. Затем фотоаппарат снова улегся на полку, а я вернулся к «Фотошопу», все явственней примеривая на себе начинающую становиться популярной профессию фотодизайнера.