Джеффри Форд - Год призраков

— Милая история, но когда человек умирает, он становится пищей для червей, — и притормозил у ларька с хот-догами.

Вернувшись домой, мы увидели Бабулю, которая поспешила к нам с новостью. Она только-только закончила говорить по телефону с миссис Курдмейер, и та сообщила, что миссис Хортон умерла.

— Умерла во сне, — сказала Бабуля.

— Какой ужас, — вздрогнула мама, а я подумал — каково это: заснуть и никогда не проснуться.

Затем перед моим мысленным взором мелькнула белая машина, стоящая перед нашим домом в Драном городе.

Проводы миссис Хортон состоялись в Похоронном доме Клэнси — старом белом особняке, окруженном гигантскими дубами. Родители и мы с Джимом поднялись по парадной лестнице в холл, насыщенный густым цветочным запахом. Мебель была на резных ножках и с позолотой. На кофейном столике стояла громадная ваза белых лилий. На стенах в витых позолоченных рамах висели пейзажи. В углу были старинные часы в корпусе из полированного дерева, за стеклом двигался маятник. На циферблате были изображены полумесяц и звезды.

Отец Тедди Дандена, который днем был пожарным, а по вечерам подрабатывал швейцаром у Клэнси, открывал двери и провожал людей в залы прощаний. Он был грузным, краснолицым, с седыми усами и вьющимися каштановыми волосами. Данден поздоровался с моими родителями, и те шепотом приветствовали его. Глядя в пол и сложив руки на церковный манер, он провел нас в зал, набитый людьми в черном. Здесь стояла тишина, если не считать плача в глубине помещения, где я увидел освещенный гроб в окружении цветов.

Мама положила руку мне на плечо и легонько подтолкнула вперед. От тесноты и близости профиля миссис Хортон у меня тошнота подступила к горлу. Смерть была островом безмолвия, и вот мы стояли здесь, над умершей. Я знал, что стоит мне посмотреть на Джима, как мы рассмеемся. А потому мы стояли, вперившись в перекошенное восковое лицо покойницы. Она была несчастлива в своем сне. Мне пришло в голову, что никто из соседей, пришедших проститься с миссис Хортон, никогда с нею не дружил. Я перекрестился и отвернулся.

Питер Хортон в ботинках-говноступах и застегнутом пиджаке, пуговицы которого, казалось, сейчас вырвутся из петель, сидел в переднем ряду, как оглушенный колотушкой кот из мультика. Его широко раскрытые глаза смотрели на мир без всякого выражения, а когда я выразил свое сочувствие, он хрюкнул в ответ.

— Он словно пришел с зомби-острова, — сказал Джим немного спустя, когда мы переместились поближе к двери.

Я кивнул в сторону мистера Конрада, который сидел один в заднем ряду и ковырялся разогнутой скрепкой в своем гигантском левом ухе.

— Он хочет докопаться до Китая, — сказал я.

Миссис Фарли разговаривала о девочках-скаутах с миссис Бишоп. На мистере Хаккете была его форма времен Корейской войны, и я почти что ожидал увидеть штаны, порванные осколком гранаты. Миссис Рестуччо дремала, сидя на стуле, а отец Ларри Марча рассказывал Даймонд Лил анекдоты из серии «тук-тук». [59] Популярный вид шуток. Четыре первых предложения у всех шуток «тук-тук» одинаковы. Типичный пример такой шутки: «Тук-тук. — Кто там? — Запечный. — Какой такой запечный? — Запечный сверчок. Ты не видел Пиноккио?»

Отец беседовал с мистером Фелиной и мистером Фарли. Мама сидела рядом с миссис Хайес и кивала, выслушивая какую-то долгую историю. Люди молились, склонив колени, на коврике перед гробом миссис Хортон, поднимались, уходили и тут же возвращались, чтобы помолиться еще. Пожилая женщина с кружевной салфеткой на голове читала молитву, перебирая четки, а чада Хортонов бродили по залу туда-сюда, как призраки во плоти из «Волшебника страны Оз».

Я стоял, прислонившись к стене, и уже был готов закрыть глаза, когда мистер Хортон встал со своего стула и устремил взгляд к потолку. Зоб у него задергался. Он представился и начал говорить с Иисусом. Поначалу все подняли головы, но, увидев, что там ничего нет, опустили глаза.

— Я на днях думал о времени, Иисус, — начал мистер Хортон.

Каждая его фраза заканчивалась обращением «Иисус», и всякий раз при этом из уголков его рта брызгала слюна. Когда мистер Хортон попросил Иисуса пробудить к жизни его жену, отец подошел к нам.

— Выйдите и подышите свежим воздухом. Только далеко не уходите, — сказал он и обернулся через плечо, словно проверяя, не шевельнулась ли миссис Хортон.

Нас с Джимом не нужно было просить дважды. В холле мы протолкались сквозь толпу плачущих людей из другого прощального зала. Мистер Данден открыл нам дверь, и мы, выйдя на длинную лестницу, спустились по ней к каменным скамейкам, стоявшим вокруг пруда желания. Сквозь сеть голых веток были видны звезды. В прохладном вечернем воздухе чувствовался запах океана.