Джеффри Форд - Год призраков

Мы пересекли автобусный круг и уже выходили на дорожку, ведущую к главной двери, когда перед нашими ногами упал камушек. Мы остановились как вкопанные и повернулись. Я почувствовал, как меня охватывает страх, но тут сверху раздалось:

— Тсссс.

Мы подняли головы и увидели, как кто-то свешивается с края плоской школьной крыши. Различив белую футболку, я сразу же понял, что это Рэй. Мои глаза постепенно приспособились к темноте, и я разглядел его получше. В уголке рта у Рэя торчала сигарета.

— Ждите меня у входа в физкультурный зал, на бейсбольном поле, — прошептал он и, отжавшись на руках, исчез из вида.

Мы, двигаясь как можно тише и держась поближе к стене, бегом пересекли парковку и баскетбольную площадку. Физкультурный зал был кирпичным, в три этажа. Прыгая с крыши школы, ты практически ничем не рисковал, но прыжок с крыши физкультурного зала грозил неминуемой гибелью. Шагая по асфальтовой дорожке, мы завернули за угол кирпичной громадины и остановились у металлической двери. Я посмотрел на бейсбольное поле, залитое лунным светом, и подумал, что мистер Роджерс, где бы он сейчас ни находился, видит то же самое.

Мы оба вздрогнули, когда металлическая дверь со стоном открылась. Я успел пробежать полпути назад и оказался на баскетбольной площадке, когда услышал смех Джима. Повернувшись, я увидел, как они с Рэем машут мне — мол, возвращайся.

— Давай, — сказал Рэй, когда я подошел к нему.

Он легонько положил руку мне на плечо, и я следом за Джимом вошел внутрь. Дверь, хлопнув, закрылась.

Внутри спящей школы царила темнота — хоть глаз выколи. В тишине гораздо сильнее давали о себе знать школьные запахи — вонь от красной дряни, запах старых книг, остатки дурного дыхания. Слегка попахивало и печеной треской, которую давали в тот день.

— Как ты сюда попал? — спросил Джим у Рэя, который вел нас по полированному деревянному полу.

— На крыше физкультурного зала есть люк. Он без замка. Когда на улице прохладно, я прихожу сюда — в котельную. Я тут и отсиделся, пока была метель.

Он распахнул открывающуюся в обе стороны дверь, и мы оказались в вестибюле главного здания. По темному коридору мы прошли мимо крапповского класса. Дверь была открыта, и когда я заглянул внутрь, то почти что ждал: вот сейчас увижу пятно белой рубахи Краппа и его самого, сидящего с опущенной головой за своим столом.

— А как ты забираешься на крышу? — спросил Джим.

— На задней стене школы, со стороны игровой площадки, есть труба — по ней мазут подается или что еще. Я ставлю на нее ногу, подпрыгиваю и хватаюсь пальцами за край крыши. Ну а когда ты забрался на крышу, там уже проблем нет — у стены физкультурного зала есть лестница.

— У меня, думаю, так не получится.

— Мало у кого так получится, — заметил Рэй.

Мы вступили в один из коридоров, идущих вдоль школьного двора. До меня только теперь стала доходить вся чудовищность происходящего — незаконное проникновение в школу.

— А тебе никогда не бывает страшно — там ведь высоко? — поинтересовался Джим.

— Не бывает, — ответил Рэй, затем остановился и повернулся к окну, выходящему во двор.

Мы замерли рядом с ним. Двор освещался бледноватым лунным светом, в котором можно было разглядеть сухую траву и каменную скамейку.

— Единственное, чего я боюсь, — и Рэй показал за окно, — это упасть туда.

— Почему? — спросил Джим. — Там вроде и крыша не такая высокая.

— Потому что оттуда нет выхода. Там нет дверей и ничего такого, чтобы ногу поставить или подтянуться. Если я свалюсь туда, то мне надо попытаться разбить окно, чтобы выбраться. А после того как Калфано перебил все стекла, на них установили сигнализацию. Разобьешь окно — примчится полиция. — Рэй повернулся и пошел дальше — мимо директорской и фельдшерского кабинета. Шагал он так уверенно, будто эта школа принадлежала ему. — Вы никогда не задавались вопросом, зачем им там нужна скамейка? — спросил он через плечо.

В конце коридора он открыл дверь в котельную и придержал ее для нас с Джимом. Проходя мимо него в теплую темень — хоть глаз выколи, — я заметил, что на Рэе нет его белых кед: вместо них он надел черные туфли с острым носком. Такие назывались среди ребят «тараканодавами».

— Постойте секунду, — сказал Рэй. Дверь за ним захлопнулась. — У меня тут есть фонарик. В школе я не могу им пользоваться — кто-нибудь может увидеть свет.

Включился фонарик, и мы увидели улыбающуюся физиономию Рэя, словно язык пламени в дьявольской тьме. Я чуть не бросился наутек, но тут понял, что Рэй держит фонарик у себя под подбородком. Они с Джимом рассмеялись.