Вадим Месяц - Лечение электричеством

— Ты должен хорошо выглядеть, — говорил Сасси серьезно. — Мы люди одного профиля. У тебя есть хорошие мужские сорочки? Брюки? Я принесу. Запиши, пожалуйста, свои размеры. — Он протянул Грабору записную книжку в кожаном переплете. Увидев, как бережно Грабор берет в руки дорогую вещь, заторопился. — Книжку тоже дарю. У тебя много друзей… Мне выдерни листочек. Это мелочи для меня… Это ничто. Тряпье… Один раз надел и выбросил. К этому надо так относиться. Я ко всему так отношусь. Мне скоро семьдесят.

На время недельного сочувствия Югославии ссоры между Грабором и подружками-ватрушками прекратились. Ребекка считала необходимым мстить агрессорам: водки не пила, но мучилась от несправедливости. На Варик-стрит стали появляться красивые, породистые мужчины, — они громыхали стаканами, оставляли недопитые бутылки и уходили. Девушки мокро переговаривались о мировой войне, думали переехать в деревню.

Своим появлением обрадовал Поп: из тюрьмы он вернулся жизнеутверждающим, умудренным. Он схватил чужой фотоаппарат и начал щелкать им в пулеметном порядке.

— Лиза, растяните улыбку. Сделайте позу.

— Алекс, — сказала Бека. Она не успевала менять положение, хотя была отснята снизу доверху. — Алекс, вы — художник. Все это знают. Сделайте мне массаж.

— Отвинтите себе голову и расслабьтесь. Не делайте плечами. Я отведу вас к доктору, и вы получите удовольствие. Внутреннее и внешнее удовольствие. — Батюшка разминал ей плечи, цепляясь пальцами за штрипки лифчика.

Толстая бросила в него печеным яблоком.

— Алекс, ты умеешь разговаривать с женщинами по-русски? — спросил Грабор. — Я-то тебя понимаю, я сам такой же.

— Нет прощения, — повторил Поп, краснея от удовольствия. — Абсолютный заговор. Вальтасар — первая жертва, вторая жертва — я. Вчера два часа сидел с Колбасой в китайском ресторане. Подписали пакт о ненападении. Это так называется? Мне Костя говорил. А чё вы?

Он сфотографировал женщин в обнимку и считал, что его дело сделано.

— Нам не надо идти на войну, нам надо есть витамины, — заключил Поп. — Я съездил к родителям. Там плохо. Там хуже, чем в Югославии. Ты, Лиза, славянка? Я был в к Киеве и Вильнусе четыре года назад, вы меня не проведете. — Он оглядывал кухню в поисках витаминов.

— Слушай, Грабор, давай я тебе в сортире положу новую плитку, у вас все промокло. Недорого возьму.

— Ты знаешь о корове в Форт-Брэгге? Я видел вчера на улице возле «Саммит» банка. Откуда она?

— Сто лет расстрела. Я тоже видел. Рекламируют что-нибудь.

Алекс вещал и конструировал бутерброды.

— Маркс написал «Протоколы старейшин». По-другому их преподал. — Он размазывал на бутерброде лужицу майонеза. — «Истребить все народы, которые Господь бог дает тебе». Это люди с Ближнего Востока, другого климата. Хитрющие мозги. У них захватническая мысль. Они поэтому делают войны и революции. Слушаете меня? Я серьезно. Я в тюрьме думал. Документы иллюминатов найдены в тыкве Уатаккера Чамберса, там прописаны все их планы. Что теперь воевать? В угоду заговору? Читал записку императрицы Александры? Она нарисовал на стене свастику. Она думала над судьбой своих детей. Я тоже хотел нарисовать, но там было очень много негров.

— Очень стройное учение.

— Негры тоже против нас.

— Негры поют и потеют. Они торгуют зловониями.

Бартенов посмотрел на собеседников с умилением.

— Я за вами подсматривал… Вы извращенцы. Нет прощения. Зачем вы так?

— Как?

— Как дикари.

— Тебе не понравилось?

— Понравилось, — Алекс захихикал, лицо его формой стало походить на его пузо, только что было раза в полтора меньше.

— Вот. Хоть кому-то понравилось, — сказала Лиза, укоризненно взглянув на Грабора, и встала со стула в своих ярких хлопчатобумажных носках. — Ты, Батюшка, еще расскажи про оранжевые поводки.

Поп захихикал.

— Хотите что-то покажу? — Он раскрыл фотоаппарат Грабора и показал полное отсутствие пленки. — Я так всегда делаю. Мой стиль.

Праздничный стол размещался посередине зала, под люстрой. Две бутылки (шампанского и красного вина) стояли на уголке белой скатерти. В плетеной корзинке лежал белый и черный хлеб, славно порезанный на прямоугольнички; на большом стеклянном блюде гармоничным узором располагались половинки сваренных вкрутую яиц, и на каждой из половинок возвышалась горка красной или черной икры. Это походило на неоконченную партию игры в нарды. Сасси выполнил свое обещание.