Я начал писать первую книгу «Повелителя снов» два года назад. Как раз когда произошел большой обвал на рынке акций. Через полгода, чтобы сосредоточиться на романе, я переехал в Нью-Йорк, где провел год. Вторую книгу и большую часть третьей я написал за обеденным столом квартиры на 15-й авеню западного Манхэттена. За это время скончался император эпохи Сева, и пришла эпоха всему стать гладким. [223]Я не забуду скучных и странных высказываний, имевших место в Японии в то время. Мнения рождаются из столкновения культурных, религиозных и национальных противоположностей. Там, где противоположности (различия) стерты, возникают исключительно неестественные мнения. Сочувствие близких не порождает ничего, кроме равнодушия. Насилие, игнорирующее видные невооруженным глазом культурные, религиозные и национальные различия, унифицирующее всех и вся, я называю демократией аборигенов. Такая демократия аборигенов зиждется на принципе устранения всего иного. И наиболее груба она по отношению к чужакам.
Действительно, в течение шести лет после своего дебюта я не прекращал выражать раздражение демократией аборигенов. Я возмущенно кричал, что пора создать литературный деспотизм юных красавцев, развлекающихся в свое удовольствие. Мои выпады были результатом серьезных переживаний. Я – японец, родившийся и выросший в Японии, говорю по-японски, зарабатываю японские иены, почему я веду себя как чужак? Результат самовнушения? Наверное, в этом и есть правда. Меня постоянно мучила идея «иммиграции». Обычный мазохизм? Скажу честно: всегда и везде я становился чужим по собственной воле и получал от этого тайное удовольствие.
Первой причиной моего решения перебраться в Нью-Йорк была срочная необходимость выйти из депрессии, а еще мне требовалось овладеть новым искусством общения с миром, нужным для того, чтобы приступить к борьбе с демократией аборигенов. Если сказать еще проще, я собирал душевные силы. Откровенно говоря, перед тем как войти в процесс написания «Повелителя снов», я столкнулся с неслыханной опасностью. Находясь в депрессии, осознаешь, что с тобой происходит. Я же превращался в мусор, сам того не понимая. Мое везение улетучилось, даже если я находил новые темы, я бесполезно растрачивал их на пустую игру словами, мне казалось, что накопленные в моем мозгу и теле знания и опыт поносом выходят из меня, так и не переварившись. Уверенность в себе испарилась, я беспокоился но пустякам, лишившись куража.
В таком состоянии я начал свою жизнь в Нью-Йорке и первые шесть месяцев страдал, ощущая себя изгнанным из японской журналистики. Каждый день я отправлялся выпить, и одно время у меня даже были серьезные опасения, как бы не сделаться алкоголиком. Оставшиеся полгода вошли в нормальное русло эпохи «установившегося мира». Неожиданно мне стало казаться, что я почувствовал легкость и на душе, и в теле. «Ура, пришло мое время!» – почти серьезно оповещал я своих друзей. Одна моя подружка подбадривала меня: «Ты такой милый в своем высокомерии».
Так я вернул себе здоровье и смог сделать «Повелителя снов» более масштабным.
За два месяца до возвращения на родину я погрузился в развлечения. Канада, Мексика, Австралия, Италия. Я вернулся в Токио через Гонконг и сразу же засел на три недели в горах Сидзуоки, чтобы закончить «Повелителя снов». (Сейчас я пишу послесловие в Кейптауне.) Когда усталость начинала клонить меня в сон, на какое-то мгновение я переставал понимать, где я нахожусь. Герой по имени Мэтью жил практически в том же состоянии сознания, что и Масахико Симада. Конечно, если изобразить на шестистах страницах историю жизни одного японского писателя, то читатели останутся в недоумении, поэтому я придумал схему с детьми напрокат. Брошенные детишки всегда вызывают слезы.
Я писал «Повелителя снов» на ходу. На меня оказал влияние Нью-Йорк, столица пешеходов, кроме того, одной из моих первоначальных задач было писать преимущественно о том, что я реально чувствовал своим телом. Я могу уверенно сказать, что на этот раз в основе романа – «город», а не «книга». Благодаря чему ноги у меня окрепли. В 90-е годы, дорогие друзья, нужно развивать нижнюю часть тела. Сильная иена ведет к ее увяданию. Нельзя удовлетворять любопытство с помощью денег. Нужно познавать мир ногами и половыми органами. Друзья и возлюбленные – самая замечательная среда для познания мира, их не купишь за деньги. Их обретаешь нижней частью тела. Как это делал Мэтью.
Читать дальше