Ник Хорнби - Долгое падение

— Ты псих, — сказала Джесс. — Она бы тебя пожалела, если бы узнала, как мы все встретились. Наверное, ты бы даже смог трахнуть ее по этому поводу.

— Не думаю, что все выйдет именно так, Джесс, — рассмеялся он.

— А почему бы и нет?

— Потому что, если бы она узнала, при каких обстоятельствах мы встретились, она бы очень расстроилась. Она посчитала бы себя в какой-то мере ответственной за это. Это ведь ужасно — узнать, что твой мужчина настолько несчастен, что хочет умереть. Тут есть над чем призадуматься.

— Да, и что?

— И мне пришлось бы несколько часов сидеть с ней, держать ее за руку. А я сейчас не очень хочу держать ее за руку несколько часов.

— Но в итоге ты бы все равно ее трахнул по этому поводу. Я же не сказала, что все будет просто.

Иногда сложно было поверить, что Джесс тоже была несчастна. Все остальные находились в таком состоянии, будто их контузило. Я не знала, каким образом я оказалась в гостиной известного телеведущего и пила там виски, хотя ушла из дома для того, чтобы покончить с собой; да и Джей-Джея с Мартином тоже явно смущало такое развитие событий. Но Джесс, казалось, считала всю эту историю с крышей мелким происшествием, после которого можно почесать голову, выпить чашку сладкого чая и спокойно жить дальше. Когда она говорила о возможном сексе из жалости, когда несла всю остальную чушь, было невозможно себе представить, что заставило ее подняться на крышу, — глаза у нее сверкали, она была полна жизни, и не оставалось никаких сомнений в том, что ей весело. А вот нам не было весело. Мы не собирались прощаться с жизнью прямо сейчас, но и весело нам не было. Мы подошли слишком близко к самому краю, хотя Джесс и была ближе всех к тому, чтобы спрыгнуть. Джей-Джей только на крышу вышел. Мартин сидел на краю, но так и не попытался спрыгнуть. Я даже не перебралась через ограду. Но если бы Мартин не остановил Джесс, она бы прыгнула, точно бы прыгнула.

— Давай поиграем в игру, — предложила Джесс.

— Давай ты пойдешь на… — ответил Мартин.

Я уже не могла реагировать на грубости. Я не хотела дойти до того, когда сама начну ругаться, и была рада, что эта ночь подходит к концу. Но, привыкнув к таким выражениям, кое-что поняла. Я поняла, что раньше ничего не менялось. Там, в квартире Мартина, я могла оглянуться на несколько часов назад и подумать: «Надо же, а я была другой. Забавно, когда тебя может расстроить одно-единственное грубое слово». Я стала старше за одну ночь. Когда ты моложе, не замечаешь, что ты изменилась. Ты просыпаешься утром и не можешь поверить, что сходила с ума по этому человеку, что тебе нравится музыка, которая несколько недель назад тебе не нравилась. Но когда появился Мэтти, все остановилось, никакого движения больше не было. Этого достаточно для того, чтобы медленно умирать изнутри, а иногда и для того, чтобы захотеть умереть вообще. Люди заводят детей по самым разным причинам, я это знаю, но одна из этих причин заключается, пожалуй, в том, что, вырастая, дети дают вам возможность почувствовать движение жизни — они отправляют вас в путешествие. Правда, мы с Мэтти застряли на автобусной остановке. Он не научился ходить, не научился говорить, а об умении читать и писать и говорить не приходится. Каждый божий день он был таким же, как вчера, и каждый божий день жизнь была такой же, как вчера, и я оставалась такой же, как вчера. Я понимаю, ничего особенного в этом нет, но даже слышать сто раз за вечер бранные слова — что-то новое для меня. Когда я только повстречала Мартина на крыше, меня буквально передергивало от некоторых слов, а теперь они отскакивали, словно я была в специальном шлеме. Они и должны были отскакивать, разве нет? Ведь если тебя передергивает триста раз за вечер, так и с ума сойти недолго. Я даже задумалась, а что бы со мной было, проживи я так еще несколько дней. Я уже ударила человека, а теперь пью виски с кока-колой. Знаете, как по телевизору обычно говорят: «Вам стоит почаще выбираться из дома». Тогда я и поняла, что имеется в виду под этой фразой.

— Жалкий ублюдок, — обиделась Джесс.

— Не спорю, — ответил Мартин. — Ты совершенно права. Как ты выражаешься, ясен пень.

— А на этот раз что я такого сказала?

— Ты обвинила меня в том, что я являюсь жалким ублюдком. Я лишь подчеркнул, что в данный момент моей жизни, и особенно в эту ночь, определение «жалкий» представляется мне весьма удачным. Я и вправду весьма жалкий ублюдок, и ты, как я и предполагал, об этом догадалась.

— И ты до сих пор ощущаешь себя жалким ублюдком?