Ник Хорнби - Долгое падение

Мартин рассмеялся:

— Да. До сих пор. Даже несмотря на то, как мы повеселились этой ночью. А что, по-твоему, изменилось за последние несколько часов? Я не сидел в тюрьме? По-моему, сидел. Я не переспал с пятнадцатилетней девочкой? Как ни печально, и это осталось без изменений. Моя карьера не закончилась? Может, меня полюбили мои дети? К сожалению, нет и еще раз нет. И все это даже невзирая на то, что я побывал на вечеринке твоих чудесных друзей в Шордитче и меня назвали мразью. Как ты думаешь, чему мне так радоваться, а?

— Я думала, мы немного ободрили друг друга.

— Правда? Ты действительно так думала?

— Да.

— Понятно. Если поделиться с кем-нибудь своей бедой, то останется только полбеды, а поскольку нас четверо, так вообще четверть остается. Что-то из этой серии?

— Ну, мне вы помогли. Мне сейчас лучше.

— Замечательно.

— И как это понимать?

— Никак. Я рад, что тебе стало лучше. Было очевидно, что твоя депрессия не так… глубока, как наша. С ней не так тяжело бороться. Тебе очень повезло. К сожалению, Джей-Джей все равно умрет, у Морин все равно есть сын-инвалид, а моя жизнь — это все равно куча ср… обломков. Честно говоря, Джесс, я не очень понимаю, как пара стаканов виски и игра в «Монополию» могут здесь помочь. Не хочешь в «Монополию» поиграть, Джей-Джей? Это излечит тебя от твоей болезни? Или все же вряд ли?

Я была в шоке, но Джей-Джей не обиделся.

— Думаю, не излечит, — ответил он с улыбкой.

— Да не собиралась я предлагать вам играть в «Монополию», — попыталась оправдаться Джесс. — В «Монополию» долго играть.

Мартин что-то ответил ей, срываясь на крик, но я не расслышала, поскольку меня начало тошнить и я побежала к ванной, закрыв рот рукой. Но, как я уже говорила, до ванной я не добежала.

— Господи Иисусе, мать твою за ногу, — сказал Мартин, увидев, что я натворила.

К такой брани я не привыкла — когда еще и Его поминают. И думаю, вряд ли когда-нибудь привыкну.

Я уже начал жалеть, что придумал всю эту историю с болезнью, так что не расстроился, когда Морин вырвало колой с виски прямо на паркет Мартина. Я как раз почувствовал желание во всем признаться, а признание все бы испортило. Правда, я и так все испортил — забрался на крышу многоэтажки, чтобы спрыгнуть оттуда, а еще соврал про ККР. Как бы то ни было, я был рад тому, что все окружили Морин, похлопывая ее по спине и предлагая принести воды, поскольку момент, когда мне хотелось во всем признаться, прошел.

Но если честно, я не ощущал себя умирающим человеком, я ощущал себя человеком, у которого время от времени возникает желание умереть, но это разные вещи. Человек, который хочет умереть, и зол, и полон жизни, и опустошен, и полон отчаяния, и изнемогает от скуки — все одновременно; он хочет драться со всеми, а еще он хочет свернуться калачиком, спрятавшись в шкафу. Он хочет попросить у всех прощения и дать всем понять, как сильно они его задели. Я не верю, что умирающие люди ощущают то же самое, если только умирание — это не хуже, чем я думал. (А отчего бы ему не быть хуже? Все, о чем я имел хоть какое-то представление, на самом деле оказывалось намного хуже — так почему с умиранием должно быть как-то иначе?).

— Можно мне «Тик-так»? — попросила Морин. — У меня в сумке есть.

— А где сумка?

Она замешкалась с ответом, а потом тихо застонала.

— Если тебя опять поташнивает, то будь так добра, проползи уж на этот раз пару лишних метров до унитаза, — попросил Мартин.

— Дело не в этом, — ответила Морин. — А в моей сумке. Она осталась на крыше. В углу, прямо там, где Мартин перекусил проволоку. Там только ключи, «Тик-так» и пара фунтов мелочью.

— Если тебя беспокоит мятное драже, мы тебе что-нибудь найдем.

— У меня есть жвачка, — предложила Джесс.

— Я не очень люблю жвачки, — сказала Морин. — У меня зубной протез, а мост расшатался. Я не пошла к стоматологу, не стала ничего делать, потому что…

Она не договорила. Да и ни к чему это было. Думаю, у всех нас были неоконченные дела — неоконченные по вполне очевидным причинам.

— Ладно, мы тебе что-нибудь найдем, — вернулся к теме Мартин. — Или можешь почистить зубы, если хочешь. Можешь взять зубную щетку Пенни.

— Спасибо.

Только она поднялась на ноги, как вдруг опять осела на пол.

— А что же мне теперь с сумкой делать?

Вопрос был обращен ко всем нам, но мы с Мартином вопросительно посмотрели на Джесс. Мы, конечно, знали ответ, но этот ответ был бы в форме вопроса, а за эту ночь мы оба успели усвоить, что у Джесс хватит наглости его задать.