Ник Хорнби - Долгое падение

— Где ты был?

Она старалась выглядеть как можно более непринужденно, но у нее это плохо получалось.

— Да так, гулял. Встретил кое-кого… — махнул он рукой в нашу сторону.

— Кого встретил?

— Ну, как тебе сказать… людей.

— Это ради них ты бросил меня посреди званого ужина?

— Нет. Уходя, я даже не знал, что встречусь с этими людьми.

— А кто они вообще такие? — спросила девушка.

Было бы забавно узнать, что ответит Мартин, но тут встряла Джесс:

— Ты же Пенни Чемберс.

Она ничего не ответила — возможно, потому, что сама прекрасно это знала. Мы уставились на нее.

— Пенни Чемберс, — повторила Морин, раскрыв рот, как рыба, вытащенная из воды.

Пенни Чемберс по-прежнему молчала. Наверное, все по той же причине.

— «Доброе утро с Пенни и Мартином», — вспомнила Морин.

И в третий раз никакой реакции. Я мало знаю об английских звездах телевидения, но я догадался. Это как в знаменитом американском шоу — «Шоу с Реджис и Кэти Ли». Если Мартин был Реджисом, то Пенни была Кэти Ли. Английский Реджис встретился с английской Кэти Ли, а затем сбежал, чтобы покончить с собой. Охренеть. Весьма забавно, как ни крути.

— Ты его девушка? — поинтересовалась Джесс.

— Лучше его спроси, — ответила Пенни. — Это он ведь исчез в самый разгар вечеринки.

— Это твоя девушка? — спросила его Джесс.

— Прости, — сказал Мартин.

— Ответь, — попросила Пенни. — Мне тоже интересно.

— Сейчас не самое лучшее время, чтобы об этом говорить, — ответил Мартин.

— То есть ты явно сомневаешься, — прокомментировала Пенни. — Это для меня сюрприз.

— Все очень сложно, — попытался объяснить Мартин. — Сама знаешь.

— Не-а.

— Ты же знала, что я несчастен.

— Да, я знала, что ты несчастен. Но не знала, что несчастен из-за меня.

— Я не был… Я не… Мы можем потом об этом поговорить? Наедине.

Он замолчал и потом махнул рукой в сторону трех глазеющих на них людей. Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что потенциальные самоубийцы, как правило, замыкаются на самих себе, и последние несколько недель — это только «я», «я», «я». Так что мы смотрели на все это потому, что: а) нас это не касалось, б) от этого разговора хуже бы нам не стало. Тогда это была обычная перепалка семейной пары, отвлекавшая нас от самих себя.

— А когда мы окажемся наедине?

— Скоро. Но, возможно, не прямо сейчас.

— Замечательно. А чем пока займемся? Поговорим с твоими тремя друзьями?

Никто не знал, что на это ответить. Мартин был хозяином, так что он должен был найти тему для разговора. Что ж, флаг ему в руки.

— По-моему, тебе стоит позвонить Тому и Кристин, — сказала Пенни.

— Да, позвоню. Завтра.

— Наверное, они не оценили твоей выходки.

— Кто такие Том и Кристин? Это они устраивали ужин?

— Да.

— А что ты им сказал, уходя?

— Он сказал, что отлучится в туалет, — ответила за него Пенни.

Джесс невольно рассмеялась. Мартин посмотрел на нее, прокручивая в голове ту ситуацию, когда он сбежал, воспользовавшись сомнительным предлогом, и едва заметно ухмыльнулся. Как ни странно, такие моменты возникают сплошь и рядом. Это как будто отец отчитывает вас за какой-нибудь проступок, а рядом стоит ваш приятель и едва сдерживает смех. И вы избегаете его взгляда, чтобы тоже не рассмеяться. Там было то же самое. Как бы то ни было, Пенни заметила усмешку маленького мальчика на его губах и бросилась через всю комнату к нашему, с позволения сказать, маленькому мальчику. Он схватил ее запястья, чтобы она не смогла его ударить.

— Да как ты смеешь? Тебе еще и смешно?

— Прости. Серьезно, прости. Я знаю, что абсолютно ничего смешного в этом нет.

Он попытался обнять ее, но она его оттолкнула и села обратно на диван.

— По-моему, надо выпить, — сказал Мартин. — Не возражаешь, если они тоже пропустят по стаканчику?

Я никогда не отказываюсь от подобных предложений, но даже я не был уверен, что хочу оставаться здесь. Но мне все же очень хотелось пить.

Только добравшись до дома, я вспомнил, что назвал Пенни сукой, которая нюхает кокаин — как дышит, а еще трахается со всеми подряд. Но когда я это сказал? Следующие полчаса я молился, чтобы это было сказано до появления Джесс, пока на крыше были только мы с Морин; если Джесс слышала, то она не преминет рассказать Пенни, что я о ней думаю.

Кажется, нет нужды объяснять, что это была далеко не самая объективная характеристика. Мы с Пенни не жили вместе, но встречались несколько месяцев, уже после тюрьмы, и, как вы можете себе представить, ей приходилось нелегко. Мы не хотели, чтобы журналисты узнали про наши отношения, и поэтому никуда вместе не ходили, а еще постоянно носили шляпы и темные очки, хотя это было излишней предосторожностью. У меня была — есть и всегда будет — бывшая жена и дети. У меня была работа только на полставки на жутком кабельном канале. А еще — я, возможно, уже говорил — настроение у меня было не самое радостное.