Синтаро Исихара - Соль жизни

Перелом — вещь неприятная, но сломать себе кость — очень просто. И мой собственный опыт свидетельствует об этом, и опыт других людей — тоже. Расскажу, как я в первый раз стал свидетелем такого случая.

Дело было зимой. Мы с моими товарищами но футбольной команде поиграли в футбол на школьной спортплощадке, а потом я предложил им сыграть по упрощенным правилам в регби — мячом, который я принес с собой.

День был холодный, так что сколько мы ни носились, а согреться не могли. Вообще-то я привык брать игру на себя, но регби со свалками и схватками — это вам не футбол, так что я старался быть поосторожнее.

Играть было интересно, все старались, как могли. Я заранее решил, что как только мяч очутится у меня, я постараюсь поскорее его отпасовать.

Мы играли уже довольно долго, счет был почти равным. Для того чтобы выйти вперед, нам оставалось сделать один занос. Я открылся и получил мяч. Защитник изменился в лице и погнался за мной. Я продолжал свой рывок, уклонился от захвата и отдал пас бежавшему рядом со мной упрямцу Судзуки по кличке Рик, с которым, между прочим, мы вместе ходили на яхте.

Как и следовало ожидать, защитник провел против Рика захват, набежали другие игроки, Рик, продолжавший удерживать мяч, оказался в центре схватки, которая начала двигаться по кругу, а потом распалась, и человек десять попадали на землю друг на друга. Я же избежал столкновения и наблюдал за всем этим со стороны.

Когда куча мала уже стала рассыпаться, раздался громкий хруст. Я подумал, что кто-то сломал кость. Раздался свисток, игроки, участвовавшие в схватке, стали один за другим освобождаться от объятий и благополучно подниматься, будто выскальзывая из какой-то шкуры. Я тогда подумал, что услышанный мной хруст был треском порвавшихся трусов из плотной ткани. Но тут Рик, который оказался с мячом в самом низу, закричал: «Я сломал ногу!» Когда навалившийся на него игрок встал на колени и поднялся с земли, все увидели, что правая нога у Рика не двигается — будто оторвалась от тела. Будто желая исправить ошибку, кто-то попытатся вправить его выкрученную ногу, но Рик завопил нечеловеческим голосом. И тогда все мы поняли, что с Риком и впрямь дело плохо. Светило солнце, но земля замерзла и была такой холодной, что мы беспокоились, можно ли оставить Рика лежать на земле. Кто-то попытался подсунуть под него неизвестно откуда взявшуюся доску, но тут Рик издал душераздирающий вопль.

Рик получил травму потому, что на него навалились десять человек. Оперировавший Рика главврач городской больницы, которого я знал в лицо, констатировал, что травма серьезная — пять закрытых переломов. Включая операцию по выемке из ноги металлических болтов, которыми были соединены сломанные части кости. Рику понадобилось три года, чтобы начать нормально ходить. Если же учесть, что больше Рик никогда не смог бегать, то можно считать, что он никогда не оправился от перелома.

Вскоре после того, как Рика доставили в больницу, туда поступили люди, попавшие в автомобильную катастрофу. На доставившем их грузовичке были опущены борта — видимо, для того, чтобы было удобнее спускать пострадавших. Эти двое с ног до головы были заляпаны кровью — словно только что подстреленные огромные рыбины. Зрелище было чудовищным. Я смотрел на них с затаенным дыханием и с ужасом думал, что они умрут. Однако когда через три дня я собрался навестить Рика, то с удивлением отметил, что они, с забинтованными головами и руками, без всякой палочки своим ходом пришли в больницу. В общем, кровь — штука пугающая, но только человек, с которым произошло все это, в конце концов знает, что страшнее — перелом или кровь.

Я знаю по собственному опыту, что последствия перелома сказываются всю жизнь.

Несколько лет назад в конце лета я наконец-то освободился от своих дел и отправился вместе со своим младшим сыном на острова Хатидзё, чтобы поплавать там с аквалангом. На юге уже зародился новый тайфун, но я решил, что сегодня еще можно будет поплавать, и на корабле одного знакомого рыбака мы вышли в море.

Во второй половине дня мы два раза спускались под воду. Когда после второго захода я поднялся на поверхность, облик моря совершенно изменился. Словно предупреждая о том, что приближается нечто огромное и страшное, море за прошедшие сорок-пятьдесят минут стало совсем другим: поднялись большие волны, задул крепкий ветер.

Даже если ты привычен к морю, при такой погоде любому человеку хочется немедленно подняться на борт. К тому же со мной был мой сын. И тем не менее радость от того, что мне все-таки удалось выбраться сюда и поплавать, заслонила собой страх.